Обстругав ножом ольховый прутик,Сделав из него свистящий хлыстик,Королева встала на распутьеДвух аллей. И в девственном батистеБелолильной феей замерла.Вот пошла к избушке столяра,Где лежали дети в скарлатине,Где всегда отточенный рубанокДля гробов, для мебели, для санок.Вот и пруд, олунен и отинен,Вот и дом, огрустен и отьмён.– Кто стучит? – спросил столяр Семён.«Королева», – шепчет королева.Прохрипели рыжие засовы.Закричали в отдаленье совы.Вспомнилась весенняя новелла:В ясенях отданье столяру.Он впустил. Взглянула – как стрелу,Прямо в глаз любовника метнула.И пошла к отряпенной кроватке.Смерть и Жизнь над ней бросали ставки.Было душно, холодно и лунно.Столяриха билась на полуИ кричала: «Дайте мне пилу»!<p>Эскизетка</p>Соны качеля, белесо ночело.Лес печалел в белосне.Тюли эоля качала Марчелла:– Грустно весенне усни! —Точно ребенка, Марчелла качалаГрёзы, меня и весну.Вот пробесшумела там одичалоГлуше затишия мышь.Крылья дымели, как саван истлевший.– Сердце! тебя не поймешь,Лед запылавший!<p>Эго-рондола</p>Я – поэт: я хочу в бирюзовые очи лилии белой. Ее сердце запело… Ее сердце крылато… Но Стебель есть у нее. Перерублю, и…Белый лебедь раскрыл бирюзовые очи. Очи лилии Лебедь раскрыл. Его сердце запело. Его сердце Крылато! Лебедь рвется в Эфир к облакам — К белым лилиям неба, к лебедям небес!Небесная бирюза – очи облак. Небо запело!.. Небо Крылато!.. Небо хочет в меня: я – поэт!<p>Промельк</p>
Ив. Лукашу
Голубые голуби на просторной палубе.А дождинки капали, – голуби их попили.На просторной палубе голубые голубиВсе дождинки попили, а дождинки капали.<p>Пятицвет II</p>В двадцать лет он так нашýстрил:Проституток всех осёстрил,Астры звездил, звёзды астрил,Погреба перереестрил.Оставалось только – выстрел.<p>В ресторане</p>
Граалю-Арельскому
Воробьи на дорожке шустрятся.Зеленеют кудри кротекуса.Привезли из Остэндэ устрицыИ стерлядей из Чере́повца.– Послушайте, вы, с салфеткою,Накройте мне стол под липою;И еще я вам посоветуюНе стоять каменной глыбою,А угостить меня рыбою,Артишоками и спаржей.Вы поняли? – «Помилуйте, даже Очень И буду точен».<p>Отчаяние</p>Я, разлоконив волосы русые,Ухватила Петьку за ушко,В него шепнула: «Тебя я скусаю…»И выпила бокал Клико.Успокоив его, благоматного,Я дала ему морковки и чайкуИ, закричавши: «Всего приятного!», —Махнула серной по лужку.Муж приехал с последним автобусом —Будничный, потертый манекен…Я застонала, и перед образомМолила участи Кармен!..<p>Поэза о “Mignon”</p>
