Соседка, девочка Альвина,Приносит утром молокоИ удивляется, что винаЯ пью так весело-легко.Еще бы! – тридцать пять бутылокЯ выпил, много, в десять дней!Мне позволяет мой затылокПить зачастую и сильней…Послушай, девочка льняная,Не удивляйся ничему:Жизнь городская – жизнь больная,Так что ж беречь ее? к чему?Так страшно к пошлости прилипнуть, —Вот это худшая вина.А если суждено погибнуть,Так пусть уж лучше от вина!<p>Почтальон</p>То по шоссе, для шины колком,То по тропинке через лён,То утрамбованным просёлкомВелосипедит почтальон.Он всем знаком. Он старый Перник.Он служит здесь тридцатый год.Письмо от Щепкиной-КуперникОн мне в окно передает.Я приглашаю на террасуЕго, усталого, зайти,Чтоб выпить хересу иль квасуИ закусить в его пути.Он входит очень деликатноИ подвигает стул к столу.А море благостно-закатно,Подобно алому стеклу.Сосредоточенно и ровноОн пьет токайское вино.Что пишет мне Татьяна Львовна?Но впрочем, кажется, темно.<p>Яля</p>В вуальной апельсинной шалиИдет в вечерние поля.Я выхожу навстречу к Яле,Как в бурю лодка без руля.Идет насмешливо, но робко.Так угловато, но легко.Зигзагами ведет нас тропка,Ах, близко или далеко?Я не влюблен в нее нисколько,Как, впрочем, и она в меня.Мы лишь слегка флёртуем только —День изо дня. День изо дня.Читаются стихи крылато:Я – ей, и мне в ответ – она.А небо морем всё объято,Волной захлёстнута луна.<p>Слава</p>Мильоны женских поцелуев —Ничто пред почестью богам:И целовал мне руку Клюев,И падал Фофанов к ногам!Мне первым написал Валерий,Спросив, как нравится мне он;И Гумилев стоял у двери,Заманивая в «Аполлон».Тринадцать книг страниц по тристаГазетных вырезок – мой путь.Я принимал, смотря лучисто,Хвалу и брань – людишек муть.Корректен и высокомерен,Всегда в Неясную влюблен,В своем призвании уверен,Я видел жизнь, как чудный сон.Я знаю гром рукоплесканийДесятков русских городов,И упоение исканий,И торжество моих стихов!<p>Елизаветино-Кикерино</p>Елисаветино! Налево,От станции в одной версте,Тоскует дылицкая дева,По-своему, о красоте…Дыша Оранской Изабеллой,Вступаю в лиственный покой.Молчит дворец меж сосен белыйИ парк княгини Трубецкой.За Дылицами – Вераланцы.За Пятигорьем – Озерá.Какие девичьи румянцы!Жасминовые вечера!Через Холóповицы прямоЯ прохожу к монастырюИ, на колени встав у храма,Пою вечернюю зарю.В моем порыве – глубь бездонья!Я растворяюсь в тишинеИ возвращаюсь чрез АрбоньеПри новоявленной луне.<p>Веймарн</p>
