Вполне возможно, что во время катастроф людям было бы легче без правительств. Мы можем разработать эффективные альтернативы правительственной помощи, основанные на принципе солидарности. Если одно анархическое сообщество находится в беде, оно может рассчитывать на помощь со стороны других. Если в капиталистической логике катастрофа — это возможность оказать политически мотивированную помощь (если не просто нажиться на чужой беде), то анархисты помогают бескорыстно, зная, что когда придёт время, всё вернётся сторицей.
Мы снова находим хорошие примеры в Испании 1936 г. В Мас-де-лас-Матас кантональный (районный) комитет следил за нехваткой и избытком ресурсов и за тем, чтобы распределение было равным. В частности, он был ответственным за оказание помощи любому коллективу в случае природных бедствий.
«Например, в этом году большая часть посевов в Мас-де-лас-Матас, Сено и в Ла-Жинеброза была уничтожена градом. При капитализме такое бедствие влекло бы за собой бесчисленные лишения, долги, заклады имущества и даже переселение части рабочих на несколько лет. Но в условиях либертарной солидарности эти трудности были преодолены усилиями всего района. Продовольствие, семена, [...], всё, что нужно для возмещения ущерба от града, — всё доставлялось друг другу в духе братства и солидарности, безо всяких условий и долговых контрактов. Революция создала новую цивилизацию!»[78]
Анархизм — это одна из немногих революционных идей, которые не требуют модернизации. Анархические общества свободно организуются на любом устойчивом технологическом уровне. Это означает, что современные общества охотников и собирателей или группы, которые изберут такой образ жизни в будущем, смогут принять именно такую, эффективную и экологичную форму выживания. Она способствует появлению устойчивой экосистемы, менее уязвимой для стихийных бедствий.
Капитализм подарил человечеству некоторое количество полезных устройств, но почти всегда новые технологии первыми используют военные и полиция. Часто, в конце концов, все выгоды от новых технологий получают только самые богатые. Капитализм произвёл богатство, невиданное ранее, но на нём скопились паразиты, которые его не создавали и которые царят над рабами и наёмными работниками — подлинными создателями всего этого богатства. Конкуренция может показаться полезной для повышения эффективности, но эффективности с какой целью? Если не принимать во внимание распространённые мифы, то капитализм, на самом деле, вовсе не является системой, основанной на конкуренции. Рабочих разделяют и стравливают друг с другом, а элиты объединяются, чтобы продолжать их эксплуатировать. Богачи иногда конкурируют за вкусные куски пирога, но они регулярно совместно следят за тем, чтобы каждый день этот пирог пекли и подавали к их столу. Когда капитализм был ещё молод, его часто описывали более честно, в манере, не замутнённой десятилетиями восхваляющей его пропаганды. Авраам Линкольн (вряд ли его можно назвать анархистом) ясно видел, что «обычно капиталисты вполне совместно и гармонично действуют, чтобы обдирать народ».
Капитализм уж точно не сумел удовлетворить нужды людей и обеспечить справедливое распределение товаров. По всему миру миллионы умирают от излечимых болезней, потому что не могут себе позволить спасительные лекарства. Люди голодают, а их страны экспортируют зерно. Ведь при капитализме всё предназначено на продажу. Культура — это просто то, при помощи чего можно продать бельё или крем для кожи, а природа — это ресурс, который нужно высосать и уничтожить ради прибыли. Людям приходится продавать своё время и энергию правящему классу, чтобы потом купить малую часть того, что они произвели. Эта система глубоко укоренилась в наших ценностях и отношениях. Она сопротивляется всем попыткам уничтожения. Социалистические революции в СССР и Китае пошли недостаточно далеко. Они так и не уничтожили капитализм полностью, и он возник снова, сильнее, чем раньше. Многие анархистские попытки тоже были не так глубоки. Вполне возможно, что капитализм снова родился бы в этих экспериментах, если бы враждебные правительства не сокрушили их раньше.
