Ирина оглянулась: по всему залу стояли маленькие группки гостей, и большинство из них также слушали инструктаж от своих кураторов. Присев на назначенное место, Ирина стала оглядывать убранство зала, и вдруг расстроилась едва ли не до слёз, так ей захотелось, чтобы Антон Петрович оказался рядом с нею, ведь её награды, по сути, заслужены им, она всего-то лишь применила новейшее оборудование в своей работе. А давать Звезду Героя за один бой вообще глупо. Мужики годами пластаются на фронте, рискуют жизнью, а она всего лишь дала пару советов, по счастью, пришедшихся ко двору. Ну и сохраняла вид полной уверенности в себе. Но быть уверенной хотя бы внешне, и без того её прямая обязанность как по профессии, так и по должности.
Лариса рядом тоже о чём-то задумалась, и по лицу её пробежала тень, в глазах показались слёзы.
— Ты чего, Лара?
— Понимаешь, Иринка, как бы было чудесно, окажись рядом мой Юра и твой Антон, и чтобы мы — в самых лучших своих платьях!
— Вот не поверишь, я сейчас подумала о том же самом!
Ирина, после того, как назвали её имя, до того разволновалась, что видела происходящее как будто с большого расстояния. Она, не чуя ног, подошла к Михаилу Ивановичу Калинину и замерла в полушаге от него. Хорошо, что мудрый человек понял её состояние, и всё что положено, сделал сам: сказал нужные слова, вручил награды и удостоверения, а обнимая, спросил на ушко:
— Сможешь сказать ответную речь, девочка? Уж больно ты растерялась.
— Скажу. — твёрдо ответила Ирина, немного приходя в себя — Я готовилась.
— Тогда, покорнейше прошу, люди ждут.
Ирина встала у трибуны и оглядела зал: среди награждаемых сверкало золото нашивок маршалов и генералов, ордена и медали на мундирах военных, костюмах гражданских и «секретных» людей. Довольно много было тех, кто не раз появлялся в газетах, о ком писались передовицы. За столом президиума сидели люди, которых она часто видела на первых страницах газет, в кинохронике и, изредка, на трибунах. А теперь они были тут, на расстоянии нескольких шагов. А ведь, по сути, они обыкновенные люди, такие же, как она сама. Столь простая мысль успокоила её.
— Товарищи! — просто сказала Ирина — Дорогие мои товарищи! Вот меня и мою лучшую подругу, боевого и трудового соратника, наградили высшими наградами нашей державы. По мне, так и не за что, но не мне решать. А я подумала о сотнях тысяч бойцов и командиров, которые в тяжелейших условиях насмерть бьются с врагом. А ещё о миллионах простых тружеников, которые денно и нощно, в лишениях и непосильном труде, куют нашу Победу в тылу. Так пусть все знают: врученные награды для меня, для нас — это аванс за работу, которую мы будем делать ради простых людей, братьев наших и сестёр, всех Советских людей и любимой нашей Советской Родины.
Отдала короткий поклон присутствующим и вдруг увидела, как самый главный человек Союза, товарищ Сталин, встал и захлопал в ладоши. Встал весь зал, и под аплодисменты Ирина прошла на своё место.
После церемонии награждения состоялся торжественный ужин, но Ирина снова разволновалась и не запомнила ничего кроме — всё было изумительно красиво и вкусно.
Давешняя женщина подошла ближе к концу ужина и пригласила:
— Вас ожидают для беседы руководители партии и государства.
Делать нечего, Ирина и Лариса взялись за руки, и пошли за провожатой наискосок через зал, через соседний зал на лестницу, и двумя этажами выше — в просторную комнату, видимо, кабинет какого-то большого начальника.
Там их ожидали трое: Сталин, Берия и Буденный.
— Добро пожаловать, Ирина Михайловна и Лариса Авдеевна! — протягивая руку шагнул вперёд вождь. Мы как следует не представлены, но заочно друг с другом знакомы.
— Как? — удивилась Лариса.
— Представьте себе, о ваших делах мне ежедневно приносят сводки. Лаврентий Павлович вам отдал своего лучшего комбата Осназа.
— Да, я в курсе. Это очень умный, волевой, а главное — инициативный командир. Мы отлично сработались. — кивнула Ирина.
— Вот-вот. А товарищ Буденный сейчас у нас отвечает за всё западное направление, поэтому владеет информацией о вас даже больше чем мы с Лаврентием Павловичем.
— Очень приятно. — совершенно искренне ответила Ирина.
— Давайте попьём чаю. — предложил Берия — мы знаем, что вы любите цейлонский чай, а к чаю мне из Ленинграда прислали вафельный торт «Фантазия», он ещё не поступал в продажу. Не откажетесь отведать?
Уселись у стола, накрытого к чаю, и разговор начался сам собой.
Сначала продегустировали тортик, другие сладости, отведали несколько сортов чая. Поговорили о том, о сём, о впечатлениях от Москвы. Ирина и Лариса премило щебетали, ожидая начала серьёзного разговора.
Ирина обратила внимание, что Сталин едва-едва поддерживает разговор, внимательно наблюдая за ними.
Отметила и продолжила непринуждённо болтать: будет нужно — будет разговор. А не случится разговора — значит, их сочли недостойными доверия.
Наконец перешли к серьёзным вещам, впрочем, всё началось с шутки.
