Перехожу к крайним индивидуалистам, — к тем, кто придерживается традиции политической экономии и неуклонно руководится той идеей, что система хозяина и работника, покупки и продажи, банков и других неизбежных учреждений капиталистического общества, сосредоточенных вокруг частной собственности, сама по себе хороша, и лишь становится порочной в силу вмешательства государства. Их главные экономические идеи таковы: земля должна предоставляться отдельным лицам, и группам лишь в размере трудового надела, — переделы должны назначаться по желанию членов коммуны, — вопросы о трудовом пользовании должны решаться каждой коммуной на общих собраниях, — спорные дела должны разрешаться так называемым свободным судом, избираемым по жребию из всей группы; члены, не согласные с решением группы, могут выселяться на незанятые земли, без помехи с чьей-либо стороны.
Деньги могут выпускаться всеми, кому угодно. Естественно, они будут идти к тем, кто будет вносить обеспечение в банк и взамен получать банковские свидетельства. Эти свидетельства будут представлять труд, затраченный на производство и будут выпускаться в достаточном количестве (так как никто не будет лишен права открывать собственней» дело, то повсюду, где учетный процент будет повышаться, будет организовано больше банков, и размер процентов будет постоянно удерживаться на должном уровне в силу конкуренции), обмен будет происходить свободно, товары будут в движении, дела всякого рода будут поощряться, и так как патентов на изобретения не будет, то промышленность будет возникать на каждом шагу, хозяева будут гоняться за работниками скорее, чем работники за хозяевами, заработная плата будет расти в полном соответствии с индивидуальной производительностью, и этот уровень сохранится навсегда. Возникнет, наконец, собственность, настоящая собственность, не существующая в наши дни, ибо никто не получает равного тому, что производит.
Соблазнительность этой программы в том, что она не предлагает никаких широких перемен в нашем повседневном обиходе, не оглушает нас, как это делают более революционные программы. Ее средства — самодействующие, не рассчитывающие на сознательные усилия отдельных людей установить справедливость и построить гармонию. Свободное состязание — вот великая автоматическая заслонка, открывающаяся или закрывающаяся в соответствии с понижением или повышением спроса, и все, что необходимо, это — не трогать ее и не пытаться помогать ей.
Нет сомнения, что девять Американцев из десяти, никогда не слышавших ранее о подобных программах, будут прислушиваться с интересом и одобрением к этой программе предпочтительно перед другими. Существенная причина, объясняющая это настроение, очевидна. За исключением негритянского вопроса, мы никогда не имели в Америке исторического деления на классы. Мы как раз делаем историю теперь. Мы никогда не имели потребности в объединении рабочего с рабочим, ибо в нашем обществе строителем всегда был индивид, сегодняшний рабочий завтра становится хозяином, и так как перед ним были широкие возможности во вновь открывавшихся территориях, то он клал свои инструменты на плечи и отправлялся в путь на собственный риск и страх. Даже теперь, несмотря па то, что борьба становится все ожесточеннее и ожесточеннее, что рабочего все больше и больше загоняют в тупик, линия раздела между классом и классом постоянно нарушается, и первое правило Американца — „Бог помогает тому, кто сам себе помогает“. Поэтому экономическая программа, основной мотив которой — „предоставьте свободу действий“, вполне отвечает традиционным симпатиям и жизненным привычкам людей, которые сами видели, как почти неограниченные богатства приобретались тем же способом, каким игрок выигрывает свои ставки, и притом теми, с кем они играли в школе. или работали в одной мастерской год пли десять лет назад.
Эта особая группа партии Анархистов не приемлет того утверждения коммунистов, что власть возникла из собственности. Наоборот, она считает, что власть ответственна за уничтожение подлинной собственности (т. е. собственности производителя на весь созданий им продукт). Они больше подчеркивают происхождение власти из создавшегося авторитета страха, свойственного человеческой природе. Их нападки главным образом направлены против идеи авторитета. Таким образом, материальная несправедливость как бы вытекает из заблуждений ума, что представляет собой полную противоположность взгляду социалистов.
Правда лежит не „между двумя“, а в синтезе двух мнений.