Настоящая брошюра представляет собою посильную попытку ознакомить широкую публику с социально-политической системой, которая в последнее время начинает, наконец, выдвигаться на передний план истории и встречает все больше и больше последователей как среди ученых, так и среди политических борцов и мучеников.
Эта брошюра не является выражением мнения ни анархической партии, ни даже одного какого-нибудь известного анархического писателя: она просто — личное мнение автора, образовавшееся совершенно самостоятельно, но при позднейшем влиянии анархической литературы.
К лучшим анархическим сочинениям на русском языке принадлежат:
1) П. А. Кропоткина: «Узаконенная месть, именуемая правосудием»; «Хлеб и воля»; «Распадение современного строя» и др.
2) Л. Н. Толстого: „Царство Божие“; «Рабство нашего времени»; «Об отношении к государству», «Единое на потребу» и др. (все изд. «Своб. Слова»).
3) Жана Грава: «Умирающее общество и анархия».
4) Весьма ценны также многие места из сочинений М. А. Бакунина и А. И. Герцена, которые при всей огромной разнице в их практической деятельности, одинаково остались до конца своей жизни убежденными анархистами. Важна для всякого анархиста также 4-ая глава из книги П. Л. Лаврова: «Государственный элемент в будущем обществе».
5) Из вторых рук с анархизмом лучше всего можно познакомиться по книге профессора в Галле и судьи д-ра Пауля Эльцбахера «Анархизм» (рус. перевод издан в Берлине Гуго Штейницем).
Цель настоящей брошюры — не заменить указанные здесь книги, а заинтересовать ими и распространить их идеи в широкой публике.
Слово «анархизм» имеет 2 значения. Оно означает, во-первых, безначалие, хаос, беспорядок, во-вторых, — отсутствие регламентации извне, свыше, т. е. автономия, самоуправление. Оба эти понимания анархизма имеют своих представителей среди анархических писателей. — Сторонники анархизма в первом смысле, не задаются никакими положительными задачами; они желают разрушить современный буржуазный и основанный на насилии строй и не стараются предугадать, что из этого разрушения выйдет; они просто верят, что дух разрушения явится на развалинах и благотворным созидающим духом. В русской литературе выразителем этого воззрения был Нечаев, а теперь является журнал «Безначалие». (Оценку этого направления см. в относящихся к Нечаеву «Письмах М. А. Бакунина к А. И. Герцену и Н. П. Огареву», изд. Драгоманова). — Сторонники анархизма во втором значении этого слова не довольствуются одним отрицанием существующего социально-политического строя, а стараются указать, чем именно необходимо его заменить, причем обнаруживают в некоторых политических и социальных тенденциях современности зачатки того, что, будучи очищено и развито до конца, могло бы привести к желанному идеалу. Эти вторые сторонники анархизма стремятся в области политики к установлению основанной на вольном соглашении федерации самоуправляющихся групп людей, а в области экономики — к установлению коммунизма, т.-е. такого строя, хозяйственной жизни, при котором всякий работает и потребляет сколько хочет и может. В отрицании существующего социально-политического строя эта система, вследствие определенности ее конечных целей, тоже является очень основательной в доводах и имеет тесную связь со многими культурными течениями нашей эпохи. Она стремится к упразднению милитаризма и всякого рода войн, а также криминализма, т.-е. уголовного рабства, производимого всякими правительственными судами, как бы либеральны они ни были. Представителями этого понимания анархизма являются П. А. Кропоткин, Л. Н. Толстой, Жан Грав, Элизэ Реклю и другие. Это же направление выражает франц. журнал «Les temps nouveaux» и журналы «Хлеб и воля» и «Свободное слово» (изд. в Англии).
Большинство анархических писателей придерживается философии позитивизма или материализма, а в религии заявляют себя атеистами. Один только Л. Н. Толстой и журнал «Свободное слово» основывают свой анархический идеал на метафизике и религии (См. стр. 47 «Единое на потребу» Л. Н. Толстого). Пишущий эти строки, исходя из идеалистической философии кантианства, впервые утвердившего принципы — социабильности в теории познания и автономии — в морали и праве (см. А. Riehl. Der philosophische Kriticismus. 2 тома), и выяснившего истинный характер метафизики и религии (См. Паульсен. Введение в философию), склоняется ко второму из этих воззрений.