Поездку в Вашингтон он постарался забыть, его там унизили и оскорбили; впечатления оказались смазаны. По большому счёту он и про Америку ничего не знал. Он схватился с одной сверхдержавой, не представляя её настоящей силы, а помогла ему другая сверхдержава, но и её силы он тоже не представлял. Зато в его груди, в его нервах бушевала его собственная колоссальная сила, огромные амбиции, готовность идти до конца. Главный лозунг его революции —
Визит Микояна был официальным. Кроме полётов на вертолёте и поездок, он проводил рабочие встречи (по шесть в день), дал несколько интервью, публично заявил, что СССР готов закупать у Кубы любое количество сахара и табака, а также любые другие товары, которые кубинцы пожелают экспортировать. Взамен СССР может поставить нефть, промышленное оборудование, технику и вообще всё что угодно, если на то будет желание правительства страны.
Эти заявления попали в газеты и были прочитаны в Вашингтоне. Там отнеслись скептически: что это за бизнес? Русские собираются покупать сахар на другом конце планеты и возить кораблями за девять тысяч морских миль? Приняли два решения: во-первых, начать торговую войну с Кубой; во-вторых, подготовить войну настоящую: разработать план вооружённого вторжения и разгрома кубинских коммунистов. Появление социалистического государства в ста километрах от американского берега больно ударило по престижу администрации Эйзенхауэра и шокировало американское общество. Чем занималось ЦРУ, разведка, дипломатия, за что получали жалованье эксперты и аналитики? Как вышло, что коммунисты теперь маршируют буквально перед нашей дверью? Америка с треском проиграла очередной раунд холодной войны. Закупки кубинского сахара немедленно прекратились. Треть всего сахара США завозили с Кубы. Теперь сахар взлетел в цене. Осенью ввели запрет на импорт всех без исключения кубинских товаров, в том числе превосходных, лучших в мире кубинских сигар.
Кубинцы отреагировали созданием контрабандного канала до Майами. Канал работал в обе стороны и весьма активно — с молчаливого согласия руководства страны.
Что же касалось военной операции по свержению Кастро, её решили делать руками самих кубинцев.
С Кубы изгнали всех плантаторов, вообще всех богатых, не пожелавших добровольно отдать свою собственность и перейти на сторону новой власти. Дома, земли, фабрики — всё было национализировано, перешло в собственность народа. Изгнанные из страны кубинцы осели в основном в Майами и образовали огромную диаспору. Большинство полагало, что режим Кастро долго не продержится. Доходило до того, что богатые сеньоры, уезжая из Гаваны, нанимали сторожей и смотрителей, которые должны были ухаживать за их особняками, пока хозяева не вернутся. В особняки въезжали другие люди, но и смотрителей тоже пускали: они следили за порядком и делали мелкий ремонт.
Осевшие в Майами эмигранты тем же контрабандным путём посылали деньги оставшимся на родине родственникам, узнавали все новости — это было очень похоже на русскую эмиграцию начала 1920-х годов: тогда все уехавшие тоже думали, что вернутся через год или два.
Из среды этих кубинских эмигрантов можно было набрать несколько тысяч решительных людей, создать боевой отряд, хорошо вооружить его и обучить, а затем отправить домой, свергать Кастро. Ничего лучше придумать было нельзя. ЦРУ стало разрабатывать операцию
К этим событиям Микоян не имел отношения, если не считать того, что его уважение к лидерам кубинской революции возросло, и одновременно укрепился его политический авторитет. Микоян сделал серьёзную ставку на Фиделя и Че, именно Микоян убедил Хрущёва, что этим людям можно и нужно помогать.
После разгрома интервентов на Плайя-Хирон Фидель и Че превратились в звёзд мирового коммунистического движения. Они, так же как и большевики в России, доказали, что революцию можно не только осуществить, но и защитить. Половина мира влюбилась в эмоционального, взрывного Фиделя, способного произносить огненные речи по пять часов без перерыва.
К тому времени Эйзенхауэра сменил Джон Кеннеди, но он оправдался за неудачу в заливе Свиней, свалив всё на своего предшественника. И всё же международный престиж Америки снова сильно пострадал.
Микоян торжествовал.
