– Ты – монстр! – закричала я. – Ты заслуживаешь смерти!
– А кто ты такая, чтобы судить чего я заслуживаю? Я борюсь за свою любовь. Ни единого человека я не убил, пока не возникла угроза моей жизни. Настя мне угрожала, она могла забрать у меня Аду. И ее ребенок тоже был угрозой, уж поверь мне. А когда толпа «мирных и невинных», как говоришь ты, жителей, забили Аду и подожгли дом, у меня не оставалось другого выхода, как уничтожить их. Это была месть, я бы никогда не поступил так, будь она жива.
– А сейчас ты убиваешь парней, чтобы забрать их тело себе, и девушек, чтобы вернуть возлюбленную! В чем же они виноваты?
– Мне нужна Олимпиада! Я верну ее, и все прекратится. Кулон сам выбирает хозяйку, я лишь могу направить подходящего человека. И к тому же, ты сама привела Риту к могиле Ады, и теперь говоришь, что виноват я?! Прости, но нет, только ты обрекла себя и свою подругу на гибель. Это ваша судьба.
– Я не верю в это! – твердо сказала я. – Ты можешь делать меня виновной сколько угодно, но я так не считаю. Может я и совершила много глупостей, но готова их исправить.
– И как же ты собираешься это делать? – Виктора развеселили мои слова. – Кладбище закрыто со всех сторон, выбраться ты не сможешь, да я и не дам тебе этого сделать. Процесс скоро будет завершен, и утром твоя подруга исчезнет навсегда, а проснется совсем другой человек.
Я оглянулась по сторонам в поисках выхода. Нужно было каким-то образом оторваться от Виктора, найти Риту, и попробовать бежать.
– У тебя нет шансов, – сказал Виктор и сделал еще шаг ко мне.
Нас разделял всего метр. Я стояла прижатая к дереву, понимая, что сложно будет совладать с Виктором, но все еще надеялась на спасение.
Я попыталась рвануть в сторону, но Виктор тут же больно схватил меня за руку, и последнее, что я увидела, была его рука, поднятая над моей головой.
Открыв глаза, я не увидела абсолютно ничего. Меня окружал сплошной мрак. Я лежала на спине, на твердой ровной поверхности и не понимала, где нахожусь. В голове гудело, кости ужасно ныли. И лишь эта боль говорила о том, что я еще жива.
Испугавшись, что я ослепла, я попыталась приподняться, но тут же ударилась головой об какую-то преграду. Приподняв руки, я стала ощупывать поверхность над собой. Я быстро перебирала пальцами по твердой шероховатой верхушке и боковинам. Тяжелый сырой воздух с примесью гнили стремительно заполнял мои легкие. Клянусь, но в этот момент я почувствовала, словно душа покидает тело. Оно полностью онемело, а затем обмякло.
Руки, которые еще пару секунд назад старались нащупать выход, послушно лежали по бокам. Единственное, что подавало признаки жизни, было сердце. Оно быстро и сильно билось в груди, нарушая идеальную тишину. Мысли, которые до этого сумбурно блуждали у меня в голове, сжались в один большой в ком и я закричала. Я кричала так громко, как никогда раньше.
Почувствовав, что дыхание перехватывает, я стала с силой, на какую только была способна в этот момент, бить стены пленившего меня ящика.
Я была в гробу.
Хуже концовки придумать было невозможно. Когда истерика прекратилась, я попыталась взять себя в руки. Я не знала, насколько мне хватит воздуха, но очевидно было, что ненадолго. Стараясь успокоиться, я закрыла глаза и представила, что нахожусь дома, в своей постели. Это было сделать почти невозможно, но спустя пару минут я почувствовала, как дыхание немного восстановилось.
Мой мобильный, как и ножик, находились в кофте, в которую я завернула малыша. Теперь у сельчан остался чудесный сувенир из будущего. А я лишилась единственного шанса на спасение. Я снова собрала силы в кулак и попыталась выбить доску коленкой. Но боль, которая отдала в колено после удара, говорила, скорее о том, что велика вероятность покалечиться, чем выбить крышку. Скрутившись от боли, я поняла, что воздух стремительно уходит, так мне становилось тяжело дышать.
Вряд ли Виктор выбрал для меня гроб плохого качества, поэтому, оставалось надеяться только на то, что случится чудо.
– Помогите, – закричала я. – На помощь! Прошу!
Я стала стучать кулаками по крышке от бессилия и беспомощности. Горло пересохло, и то и дело перехватывало дыхание. Все тело трясло от предчувствия скорой мучительной смерти.
– Олимпиада, – заорала я так, словно надеялась любым способом докричаться до нее, где бы она ни была. – Ты ведь обещала помочь. Я спасла ребенка. Неужели все это было зря? Неужели, ты меня обманула?
Я была в полном отчаянии. Каждую секунду я понимала, что вот-вот начну задыхаться. Глаза наполнялись слезами, и мне просто хотелось разрыдаться, но я сдерживала свой порыв, потому как понимала, что станет еще хуже.
– Держись, – шептала я сама себе, – держись, Ариана. Я не верю, что все так закончится, все не может быть так печально.
Ужаснее всего было то, что я даже не знала, где нахожусь. Никто, кроме Виктора не знал этого. И никто не сможет меня найти.
Я снова откинула прочь все мысли. Легче всего было просто закрыть глаза и уснуть. Уснуть так, чтобы не проснуться.
