Однажды Анатоль, облизывая коричневую и липкую от варёной сгущёнки ложку, сказала мне: «Ты ничего не знаешь о сгущёнке». Я удивился и возразил: «Почему же? Я знаю, из чего она делается. Из молока, сахара…» – «Нет, это всё не то. – прервала меня Анатоль. – Ты не ешь её». – «Потому что я не люблю сладкое». – «Зачем тогда покупаешь?» – «Для тебя, конечно». – «А вдруг я тоже не люблю сгущёнку?». Я рассмеялся. «Ты любишь её». – «Откуда ты знаешь?» – «Ты ешь её прямо сейчас». Она задумалась. «Это ещё не значит, что сгущёнка – мой любимый продукт». – «Ты можешь любить несколько продуктов сразу». – «Это неправильно, – сказала она мне, – другие продукты могут обидеться…». Я озадаченно пожал плечами. «Не люби ни один». – «Тогда и меня никто любить не будет». – «Почему же? Я буду». – «Ты не в счёт. Ты – человек». – «А про кого же ты?» – «Про продукты. Про сгущёнку». Я покачал головой. Порой дети бывают такими удивительными и непоследовательными созданиями! Но в этой своей непоследовательности они до прекрасного очаровательны. Иногда даже – мудры.
«Что же ты всё-таки любишь больше всего?». Задумавшись на секунду, Анатоль уверенно ответила мне: «Сгущёнку».
Однажды утром Анатоль заявила мне: «Сегодня мы ищем кошку». К тому времени я уже окончательно привык и к возвращению Анатоль, и к её странным затеям вроде пляжа на шкафу или неправильных салатов (о которых я расскажу немного позже). Так вот, она позвала меня искать кошку. Отказать ей я не мог.
Анатоль, крепко держа меня за руку, обошла всю квартиру, заглянула в каждый уголок, осмотрела каждую вещь, беспрестанно то мяуча, то мурлыча, то покрикивая чистым детским баском, точно имитируя кого-то: «Кысь-кысь-кысь!». Но никаких признаков кошки не было видно. Тогда она решительно сказала, глядя на меня, не моргая, своими широко открытыми серьёзными глазами: «Лесли (то есть если) кошки нет в квартире, значит, она не в квартире». Я согласно кивнул – возразить мне было нечего.
Мы вышли на лестничную площадку. Там было пусто, серо, заброшенно; все жители дома пользовались лифтом. Лестницы, по которым никто не ходил, казалось, плакали извёсткой со стен и меланхоличными разводами на своих грязных длинных телах. Окна были узкими, маленькими и выходили в пустой двор, где росло три тополя, и больше ничего не было. Стоянка для машин и детская площадка были с другой стороны дома.
Анатоль удовлетворённо оглядела бесконечные лестничные пролёты, распластавшиеся вверх и вниз, и кивнула сама себе. Я тяжело вздохнул. Мы вновь принялись искать.
Тщательнейшим образом нами было проверено всё ступенчатое пространство сверху донизу. Мы поднялись на самый верхний этаж и опустились на этаж цокольный. Никого и ничего, хоть отдаленно напоминавшего кошку, нами замечено не было.
Усталые, печальные, я и Анатоль вернулись в квартиру затемно. Я тяжело опустился в кресло и зажёг маленькую лампочку на столике рядом, потянулся за сигаретой. Несколько минут было тихо, а потом раздался радостный вопль Анатоль: «Нашла!!». Она подбежала ко мне и с трепетом раскрыла ладонь. Там покоился тёмно-серый свалявшийся клочок шерсти, неизвестно как попавший в квартиру. Анатоль долго не могла успокоиться и всё повторяла с огромной радостью, задыхаясь: «Нашла, нашла! Я нашла кошку!»
Тем зимним вечером Анатоль заболела. Она стала странно себя вести: совсем не улыбалась, не играла со мной, смотрела не серьёзно, а скорее печально. Весь день она провела, лёжа на полу на пушистом ковре, не двигая ни руками, ни ногами, со скучным, безучастным лицом.
Я очень беспокоился за неё. Ребёнок, ещё совсем маленький, и болен! Что делать? Вызвать врача? Но что я ему скажу? Как объясню, откуда взялась Анатоль? Поведаю, что она пришла с потолка? Тогда в больницу заберут меня, а не её… И Анатоль останется одна.
Я решил, что не нужно врача. Открыл для неё новую банку сгущенки и сварил малиновый кисель, густой и горячий. Анатоль всё глядела в потолок и ничего не ела. Тогда я, изнемогая от страха и безысходности, решил рассказать ей сказку.
«Далеко-далеко, среди тёмного и густого леса, на высоком и светлом холме стоит красивый дом. Со стороны может показаться, что в этом доме никто не живёт: днём по его коридорам гуляет ветер, ночью в комнатах стрекочут сверчки. Но это не так. Дом живой, живой теми, кто в нём есть.
В том доме живут люди, большая семья: мама, папа, бабушка, прабабушка и дети. Чудесная семья в чудесном доме.
Однажды до этой семьи дошла весть, что на их дом идут завоеватели, многочисленные и грозные. Папа отправился на борьбу с ними. Уходя, он оставил семье строгий наказ: не покидать дома. Очень грустно было маме, детям, бабушке и прабабушке расставаться с папой, но по-другому было нельзя. Пусто и тихо стало в прежде до краёв наполненных жизнью комнатах.
