По просьбе Серова двое из испанцев остались сторожить самолет. На командном пункте русского летчика встретили с объятиями. Огромную радость доставило республиканцам известие о сбитых накануне и в эту ночь фашистских бомбардировщиках. Летчику предложили вина. Анатолий с благодарностью взял кружку и выпил ее, еле скрыв неудовольствие от этой приторной анисовой водки. По телефону он связался со своими, сообщил, где находится, и поспешил к своему самолету. Друзья привезли в грузовике горючее.
Уже светало.
Оставалось заправить баки и взлететь. Трудно же это сделать!
— Да и как я умудрился сесть на такое «блюдечко»? — изумлялся сам Анатолий.
Его «курносый» стоял на крошечной площадке, окруженной с трех сторон голыми скалами, с четвертой был обрыв. Внизу, за оврагом, виднелся передний край противника. При свете разгоравшегося утра там уже заметили самолет и, наверно, считали своей добычей. В самом деле, подняться с такой площадки было еще более немыслимо, чем сесть на нее. Что делать?
Испанцы с тревогой смотрели на летчика и на самолет, отлично понимая затруднительность положения. Неужели бросить машину врагам? Или взорвать ее?
Серов поглядел на своего «чатос». Самолет стоял мотором к оврагу, словно готовый ринуться на крикливых фашистов, уже поднявших возню в своем лагере.
— Они тащат пулеметы! — вскрикнул кто-то из республиканцев.
Сколько раз на своем «курносом» Анатолий бывал в переделках, как выручала его машина в воздушном поединке! Замечательный маневренный бипланчик, черт возьми! И его погубить? Да ни за что на свете.
— Заправляй баки! — приказал он.
Приказ быстро выполнен. Баки наполнены горючим. Машину оттащили несколько назад. Анатолий забрался в кабину и крикнул:
— От самолета!
Бойцы отбежали от машины и остановились невдалеке, с тоской думая, что вот сейчас он взорвется вместе с машиной.
— Камарада! Камарада! Родриго!
Но Серов уже включил мотор. Полный газ, рывок… Машина почти без разгона срывается с места прямо к обрыву. Свалится сейчас?! Нет!!!
Воля пилота, его опыт, знание, дерзость спасают самолет от неизбежной, казалось, гибели.
Оторвавшись от края площадки, над самым обрывом, «курносый» набирает скорость и высоту, разворачивается и, провожаемый радостными воплями испанских друзей, летит на восток, к своему аэродрому.
Фашисты в свою очередь «провожали» Серова, выпустив вслед ему несколько пулеметных очередей. Но он уже был далеко.
…В штаб авиации фронта пришло известие о посадке Серова в расположении республиканцев. Серов жив, сидит на «вынужденной».
Якушин помчался на аэродром сообщить радостную весть товарищам.
— Теперь всем ясно, что можно сделать ночью, — взволнованно говорил он, радуясь за друга и за их общую творческую победу. — Серов сбил врага в тех же условиях, что и я. Ни о какой случайности не может быть и речи.
Вот наконец и «чатос» Серова. Все командование было на аэродроме. Анатолия встретили тепло, как дорогого друга, и горячо, как победителя. Комиссар авиации обнял Анатолия.
На следующий день Филипп Александрович Агальцов, вторично поздравив Серова с необычайной победой, сказал ему:
— Помните, вы обещали Котову в следующий раз стрелять «поаккуратнее». Так вот, в этот раз вы так «аккуратно» зажгли фашистского пирата, что из пяти членов экипажа погиб лишь один, а четверо взяты в плен. Эти асы растеряны, ошеломлены и обещают ответить на все вопросы, если им покажут летчика, который их сбил. Не верят в ваше существование.
Серов пошел к пленным. Один из них, цинично усмехаясь, сказал, и переводчик перевел его слова:
— Я летаю несколько лет и уж побывал в переделках, но никому не удавалось меня сбить. Иначе я не стоял бы тут сейчас. Приехал сюда драться с коммунистами. Не верю, что вы обнаружили мой самолет и что именно вам удалось свалить его. В чем дело?
— Скажите ему, — обратился Анатолий к переводчику, — что если он прилетел сюда драться с коммунистами, ему следовало бы остерегаться луны. У коммунистов отличное зрение.
Фашисты озадаченно смотрели друг на друга. Показания пленных асов оказались ценными и много добавили к тому, о чем говорила их карта. Вернувшись к товарищам, Серов говорил:
— Я сделал это, чтобы не только оправдать награду и не только для того, чтобы на некоторое время обуздать врага, но главным образом для того, чтобы всем было ясно — ночные полеты мы организуем по всему фронту, это дело возможно и необходимо. Я этого добьюсь во что бы то ни стало.
Через несколько дней пришло известие: Серов и Якушин награждались орденами Красного Знамени.
После успешных опытов Якушина и Серова республиканские истребители стали действовать ночью против фашистов. Еременко бил врага над Сарагосой, Степанов и Финн над Барселоной, испанские летчики били фашистских «ночников» и над Барселоной, и над Валенсией. «Ночная затея» Анатолия Серова получила полное подтверждение.
