Роберт положил на стол главного врача несколько файлов и прижал их пальцами к холодной поверхности. Мистер Берн даже не пошевелился, чтобы просмотреть приказы, лишь коротко скользнул взглядом по заголовкам и печатям. На несколько секунд молчание затянуло кабинет, а два мужчины сверлили друг друга взглядами, будто оценивали противника перед неизбежным поединком.
– Давайте по порядку. Присаживайтесь, – доктор кивнул на стул напротив себя. – Мне кажется, вы настроены на долгий разговор. Ваши допросы придется совмещать с графиком лечения наших подопечных. Не все из них сейчас в достаточно стабильном состоянии, поэтому ради безопасности – вашей и моих подопечных – беседы придется проводить в присутствии лечащего врача или санитаров с открытой дверью. Сегодня после обеда у вас будет час на разговор с Дейвом Ирвингом. Я отдам распоряжение о предоставлении вам необходимых записей, просмотреть их вы сможете в комнате отдыха персонала или помещении охраны, как вам будет угодно.
– Что насчет карт доступа? – сощурился Роберт.
– Мы можем запрограммировать вам карты для дверей с электронным замком, однако у нас достаточно много помещений, где они не применяются из соображений безопасности. Все комнаты наших подопечных запираются на ключ.
– Будто вы бы разрешили нам беседовать с вашими подопечными без присмотра, – пробормотал детектив. – Где мы можем узнать больше информации о пациентах?
– Мы передали вам личные дела. Это все биографические сведения, которыми мы располагаем. У нас также есть отдельные карты с программой лечения и принимаемыми препаратами, однако мне представляется, что в сферу ваших интересов это не входит. В любом случае, если для вашего расследования принципиально важны курсы нейролептиков и часы терапии, вам предоставят и эти данные.
– Дейв Иривинг, насколько я помню, это пациент с шизофренией.
– Все верно.
– Вчера мы с коллегой просмотрели личные дела свидетелей. Там была пациентка с биполярным расстройством. Не обессудьте, но это единственное, с чем можно работать. В первую очередь мы бы хотели провести беседу именно с ней.
– Видите ли… – доктор сцепил руки в замок и поджал губы, смотря в окно. – Мы подозреваем, что у мисс Стоун развился синдром Ганзера на фоне стресса от пребывания в клинике и всех последних событий. Она поступила к нам после попытки суицида в крайне уязвимом состоянии, а ее психика не справилась с тем фактом, что попытка оказалась неудачной и ей придется провести достаточно много времени… на лечении. Со временем мы заметили за ней приступы мутизма…
– Приступы чего? – переспросил Роберт, хмурясь.
– Мутизм. У мисс Стоун отсутствует ответная речь. Как и реакция в целом. Ранее у нее наблюдался галлюцинаторный и бредовый вариант сумеречного помрачнения сознания. Боюсь, выбор легкого пути исключается.
– Потрясающе, – пробормотал детектив, барабаня подушечками пальцев по подлокотнику. – А есть у вас какие-то более-менее адекватные свидетели?
– Не знаю, чего вы ожидали от психиатрической клиники, мистер Палмер, – холодно произнес мистер Берн. – Мы оказываем максимальное содействие для решения сложившейся проблемы, однако излечить людей по приказу полицейского мы не в силах.
– Вы говорили, что в вашей клинике нет пациентов в острой фазе болезни, – недовольно ответил Роберт. – А сейчас оказывается, что все свидетели не способны объективно воспринимать реальность.
– На данный момент у нас нет подопечных в острой фазе. Никто не предпринимает попытки самоповреждения и не причиняет вред окружающим. Все, по больше части, стабильны, насколько это возможно с учетом течения болезни.
– В таком случае, Эрик Фисбер самостоятельно приземлился затылком на нож, – усмехнулся детектив. – Правильно понимаю?
– Выяснение обстоятельств этого трагического случая – ваша работа. Ваши саркастические доводы я не собираюсь комментировать.
Доктор не смог скрыть пренебрежение по отношению к детективу и свое неприязненное отношение ко всему происходящему, однако вмиг его лицо изменилось, стоило Роберту уловить мимолетную реакцию, которую он так ждал. Он любил тактики допроса за результативность, гуманность его интересовала мало, как и этическая сторона вопроса.
– Удобно, – пожал плечами детектив, смотря на настенные часы. – Мне пора. Мы с коллегой будем ждать электронных карт доступа на посту охраны. Там же просмотрим все имеющиеся записи. Когда мистер Ирвинг будет готов к беседе, мы займем один из ваших кабинетов. Вы же не против?
– Как я могу быть против? – процедил мистер Берн. – Все для нужд расследования. В таком случае, к вам зайдет кто-то из персонала и покажет вашу новую «допросную».
Последнее слово доктор произнес как самое грязное ругательство, однако сохранил вежливо-услужливую улыбку на лице, которая, впрочем, никак не затронула взгляда холодных голубых глаз, подернутых пеленой старости.
***
В небольшой каморке, освещенной лишь одной лампой, время от времени издающей жалобный предсмертный писк, разместились детективы. Послышался нарастающий рев включающегося компьютера, заглушенное усталый выдох Джейн.