Роберт боялся в один день обнаружить, что его критичность вовсе не плод разумности и дотошности, а порождение упрямства. Того самого консервативно-слепого упрямства, что он так отчаянно презирал долгие годы, не сумев различить страх под маской отвращения. Палмер безусловно боялся в один день осознать, что он постарел. Боялся встретить седого старика в отражении мутного зеркала в ванной, боялся почувствовать боль в пояснице во время утренней зарядки. И ужас этот был обусловлен совершенно естественным страхом смерти.
– Такие странные ощущения здесь, – проговорила Джейн, убирая темные пряди волос от лица. – Я не могу это объяснить, но мне вдруг стало так бесконечно одиноко и тошно. Меня будто выпотрошили, а кожу натянули на старую, растрескавшуюся фарфоровую куклу…
Она захлебывалась в словах, которые никак не могли описать ее чувств. Все было не то и не тем, эти ощущения невозможно облачить в пару фраз.
– Тебе стоит поменьше общаться с пациентами, – серьезно ответил Роберт. – Это не очень хорошо влияет на психику. Ты и так слишком впечатлительная.
– И что предлагаешь? – нахмурилась Джейн. – Помню, как ты мне сказал уволиться и устроиться бариста в убыточной кофейне с напитками по десять долларов.
– Рекомендация все еще в силе. Ты не создана для этой работы. Не хватает стержня и выдержки для такого, – пожал плечами он. – Я от своих слов не отказываюсь. Но это не потому, что я тебя недолюбливаю.
– А почему?
– Потому что так будет лучше, чем через десять лет самой приехать в «Фаррер» и ощущать себя здесь как дома, – многозначительно ответил он. – Нам пора. Потом на воду посмотришь. В отпуск езжай или отгулы возьми. Иногда лишним не будет.
– Кто бы говорил, – пробормотала Джейн, возвращаясь на тропу.
***
Небольшой трехэтажный домик расположился почти на самом краю обрыва, оттесняемый к краю плотным изумрудным лесом. Рядом с входом располагалось несколько деревянных лавочек, поросшим мхом, и столики, усыпанные окурками. Строение выглядело бы полузаброшенным, если бы не редкий теплый свет из зарешеченных окон.
– Боятся, что работники сбегут? – усмехнулся мужчина, осматривая здание.
– Скорее боятся, что к ним прибегут, – пожала плечами его напарница.
Входная дверь была не заперта, внутри детективов ждал довольно аккуратный подъезд, который кто-то явно пытался облагородить растениями в горшках. Впрочем, фикусы не особо прижились и теперь торчали насмешливыми желтыми вопросительными знаками из кашпо.
– Нам нужна квартира номер 304.
– Смею предположить, что это просто дальняя квартира на третьем этаже, – произнес Роберт, направляясь к лестнице.
Эрик Фисбер жил на мансардном этаже. Перед входом детективы остановились. Без лишних слов Джейн достала из рюкзака две пары перчаток и бахилы. Убедившись, что все меры предосторожности для сохранения важных улик были соблюдены, Роберт достал ключ из внутреннего кармана пальто и отворил дверь.
На скошенной стене, служившей крышей дому, были наклеены многочисленные плакаты. Некоторые изображали металл-группы, другие имели не самое приличное содержание. Девушка выудила фотоаппарат и сделала несколько обзорных фотографий для дела.
– Ты по правому краю, я по левому, – кинул Роберт, и детективы разделились.
Детектив ощупал одеяло, из которого в воздух поднялись клубы пыли, медленно закружившиеся в свете тусклой лампы. Он поднял подушку и вытащил порнографический журнал.
– Раритет из прошлого века, – усмехнулся он, повернувшись к напарнице.
– А ты что хотел? На острове без интернета и постоянной связи все откатятся на пару десятков лет назад.
Роберт протряс журнал, однако кроме слипшихся страниц ничего обнаружено не было. Мужчина с отвращением положил его на место и приподнял матрас. Меж погнувшихся досок лежала свернутая пачка купюр и несколько блоков сигарет.
– Сколько там ему лет было? Четырнадцать? – пробормотал он.
– Роб! – возмущенно воскликнула Джейн, отрываясь от осмотра шкаф.
– Ханжа, – покачал головой Роберт.
Он уже хотел было опустить матрас, однако застиранная до дыр простынь приподнялась, обнажая глубокий разрез. Детектив нахмурился и рывком сорвал постельное белье.
– Что такое? – встрепенулась девушка.
– Иди сюда и фиксируй, – проговорил Роберт, натягивая перчатки сильнее.
Он запустил пальцы в разрез и выудил пачку полароидных фотографий.
– Серьезно? Эти ребята в курсе, что двадцать первый век уже наступил и можно пользоваться телефоном?
– Роб… – проговорила Джейн, поддевая одну из торчащих фотографий.
На снимке был изображен человек. Понять мужчина это или женщина – и, тем более, опознать – было невозможно. На голове был мешок или наволочка, руки скованы широкими кожаными наручниками, а из одежды не было ничего, кроме одеяла, прикрывавшего паховую область. Следующая фотография запечатлела Эрика Фисбера с широкой улыбкой на лице и поднятым вверх большим пальцем. В другой руке он держал за волосы женщину, изо рта которой вытекала красноватая слюна.
– Господи… – прошептала Джейн, вглядываясь в фотографии.