Джейн всегда с особым наслаждением слушала то, как Роберт проводил допросы. Он иногда менял тактики, но его любимой было допущение ошибок в легенде. Он собирал стройную версию на основе всех улик, а потом добавлял что-то от себя. Иногда его доводы работали, иногда нет, но важно было не это. В случае, если детектив ошибался, подозреваемый стремился исправить его, давая новые доказательства в руки правосудия. Даже если он не говорил ничего, слова застревали в горле. В случае правильности догадок, человека будто вмиг лишали всех сил. Под тяжким весом преувеличенной осведомленности допрашиваемый соглашался на сделку со следствием. Эрик выложил на стол полароиды, которые детективы обнаружили в спальне Эрика, а затем мельком взглянул на ошарашенное лицо Жаклин.
– Это вы искали у меня в комнате? – с напускным безразличием спросил детектив.
Жаклин невольно сильнее сжала подлокотник, стараясь сохранять на лице маску равнодушия. Девушка, впрочем, молчала, пользовалась своим правом, дарованным Пятой поправкой.
– К этим фотографиям мы вернемся чуть позже, хотя вы уже поняли, о чем идет речь, не так ли? Когда мы приехали сюда и только начали знакомиться с делом, нас мучили вопросы. Почему о смерти Эрика не заявили сразу? Как пациенты могли достать скальпель? Почему их обострения и приступы происходят именно на допросах или незадолго до них? Почему «убийство из мести» было так хладнокровно спланировано кем-то из больных? Почему куда-то пропало заключение экспертов и орудие убийства? Вопросов немало, согласен, но я вернусь к самому началу, расскажу вам одну историю. Одна медсестра со своим коллегой решили поиграть в богов, решили, что имеют право издеваться над бедными существами, который ни ответить, ни защититься никак не могут. На протяжении долгих лет они мучили людей, избивали их, унижали, смеялись и делали фотографии на память, будто это какие-то приятные воспоминания, к которым хочется возвращаться раз за разом, сидя по ночам в своей комнате. Но в один день случилось несчастье для этих двоих: напарника этой медсестры раскрыли. Раскрыли и захотели уволить. А она испугалась за себя, захотела опустить все концы в воду, захотела заткнуть своего подельника. Она решилась на очень мерзкий шаг: натравить на него одну из своих поломанных игрушек. Вложить в ее ладонь скальпель и натаскать так, чтобы руки оказались чисты. Но что-то пошло не по плану: ее напарник успел побеседовать с главным врачом за несколько часов до смерти, а фотографии спрятал слишком хорошо, чтобы медсестра могла их найти и избавить себя от проблем. Когда приехали детективы, медсестра думала, что ей ничего не грозит, потому что она не убийца, если не держала в руках оружие, не резала им тело. Но она ошиблась. К ее сожалению, соучастники преступления, включая его организатора, также несут ответственность. Убийство первой степени, вовлечение недееспособного в совершение преступления, нарушение врачебной этики… Присяжные могли бы и смертную казнь избрать. Жаль, ее отменили. Но ничего, пожизненное для такой медсестры еще лучше. Пусть она на себе почувствует всю тяжесть собственных преступлений.
– Это было не так, – вымученно прохрипела Жаклин и закашлялась.
– А как? – скучающе спросил Роберт.
– У меня не было выбора…
– Да не врите, поздно уже. Выбор у вас был.
– Вы не понимаете…
– Ну так объясните мне, кто же вас так к стенке прижал, что вам пришлось убить двух мужчин?
– Я не убивала Эрика, – с надрывом произнесла Жаклин, но мигом стушевалась и вжалась в кресло.