Помните, план относится к способу действий персонажа в рамках конкретной сцены, а не истории в целом.
8. Нарастание конфликта: пусть конфликт становится острее, пока не дойдет до переломной точки или не разрешится.
9. Поворот сюжета или открытие: иногда в сцене происходит что-то, что удивляет публику или персонажей. Или один персонаж говорит другому, что он на самом деле о нем думает. Это момент прозрения в рамках конкретной сцены, но такое прозрение не окончательное, а может даже оказаться ложным.
Внимание! Многие авторы, стремясь, как им кажется, к максимальному реализму, растягивают сцену и подбираются к конфликту очень медленно. Но такой прием делает сцену не реалистичнее, а скучнее.
По классическому определению сцена с подтекстом — это сцена, герои которой не говорят, чего они хотят на самом деле. Определение верное, однако оно не поможет вам написать сцену с подтекстом. Во-первых, нужно понять: общепринятое представление о подтексте ошибочно; подтекст не всегда лучший способ конструкции сцены. Сцены с подтекстом помогут, если вашему персонажу больно, если он боится или просто стесняется сказать правду. Но не используйте подтекст, если хотите написать сцену, в которой конфликт достигал бы максимального напряжения. Во-вторых, если подтекст подходит для ваших персонажей и целей данной сцены, конечно, его надо использовать.
Подтекст появляется благодаря двум структурным элементам: желанию и плану. Для достижения максимального эффекта вы можете использовать следующие приемы.
1. Пусть у максимального числа персонажей в сцене будут скрытые желания, причем эти желания должны противоречить одно другому. Например, А тайно влюблен в Б, а Б тайно влюблена в В.
2. Пусть все персонажи, у которых есть тайное желание, используют скрытый план для его реализации: говорят одно, а на самом деле хотят другого. Возможно, они пытаются обмануть остальных. Или же они понимают, что их ложь очевидна, но надеются, что их уловки смогут очаровать окружающих и помогут получить то, что им действительно нужно.
Разработав структуру сцены, следует создать описания и диалоги. Искусство описания лежит за рамками данной книги, а вот о диалоге мы поговорим.
Диалог — именно этот прием чаще всего неправильно понимают и используют. Одна из ошибок заключается в неверном представлении о роли диалога: зачастую авторы используют диалог как инструмент для развития истории, хотя на самом деле эту функцию должна выполнять ее структура. В результате диалог получается искусственным, неестественным и неправдоподобным. Но по-настоящему опасная ошибка заключается в недооценке роли диалога: нередко принято считать, что хороший диалог — то же самое, что и разговор в нашей обычной жизни.
Даже самый глупый и необразованный персонаж говорит так хорошо, насколько это возможно. Даже когда персонаж ошибается, его ошибки более яркие и очевидные, чем в жизни.
Как и система символов, диалог — один из самых тонких инструментов создания истории. Он как бы накладывается на структуру, персонажей, тему, вселенную повествования, систему символов, сюжет и сценический узор, требует искусного владения писательской техникой. Кроме того, диалог может использоваться для создания кульминационных моментов произведения.
Чтобы понять, каким должен быть диалог, представьте, что речь идет о музыке. Как и в музыке, в диалоге должны быть ритм и тон. Как и в музыке, диалог «звучит» лучше всего, когда в нем объединяется несколько музыкальных линий. Главная проблема большинства авторов заключается в том, что они придумывают только одну мелодию, одну линию диалога — используют этот инструмент, только чтобы рассказать о событиях. Такой однолинейный диалог — признак плохого стиля.
Хороший диалог — это не мелодия, а симфония. И состоять она должна из трех переплетающихся частей: это «сюжетный» диалог, моральный диалог с ключевыми словами и фразами.
