Вторая часть сцены — это конфликт между Сандэнсом и Бучем. Эти два приятеля продолжают спорить даже в момент смертельной опасности. Буч — тоже мастер кратких стильных реплик, но его слова отражают также его уникальные моральные ценности (Буч по духу самый настоящий миротворец), а также главную тему фильма — дряхление и умирание старого мира. В конце сцены Буч и Сандэнс изобретают до смеха абсурдный выход из этой, казалось бы, смертельно опасной ситуации. Хотя кажется, что Сандэнс далеко не в той позиции, чтобы торговаться, он все-таки говорит о Мейконе: «Если он попросит нас остаться, мы уйдем». Кажется невероятным, чтобы Мейкон принял такое предложение, но Буч решает передать его Мейкону, правда, в несколько смягченной форме: «Как насчет того, чтобы попросить нас остаться?» И дальше: «Совсем необязательно говорить это искренне, знаете». Перевернув эту классическую сцену вестерна с ног на голову, сценаристу удалось продемонстрировать сильные стороны Буча и Сандэнса, а также слаженную работу их команды, этой настоящей комической парочки.
После такого долгого вступления Буч произносит ключевую реплику: «Ничем не могу помочь тебе, Сандэнс». Обратите внимание, что ключевое слово, Сандэнс, оказывается в конце фразы. В одно мгновение расстановка сил изменилась, ужасный Мейкон сейчас сам до ужаса напуган, а разыгранная Бучем и Сандэнсом комедия приближается к развязке. Мейкон предлагает: «Почему бы вам не остаться?» И Буч, как всегда дружелюбный и вежливый, отвечает: «Спасибо, но нам пора уходить».
Финал сцены явно подстроен героями. Мейкон спрашивает Сандэнса, насколько тот на самом деле силен. В ответ Сандэнс демонстрирует свои навыки, которые, как мы уже могли догадаться из его реплик, впечатляют. И снова мы видим, что ключевая реплика появляется в самом конце и формирует вершину перевернутого треугольника сцены и даже указывает на финал всей истории. Буч заявляет: «Как я и говорил, нам пора на покой». Это явный сарказм, учитывая продемонстрированную Сандэнсом физическую ловкость и то, как успешно приятели водили за нос противника (Мейкона) и аудиторию. И только позже, оценивая события фильма, зрители согласятся, что герои действительно уже не те, но сами этого еще не понимают — именно поэтому они обречены. Это гениальный пример конструкции сцены.
