– А-астынь, Джеймс! Па-аследняя вечеринка, э? – беззаботно протянул Алек, имитируя акцент кокни, и подмигнул, когда Том поднес огонек зажигалки к фольге. Порошок начал плавиться, превращаясь в коричневую жидкость. – Вот это дело! – Как всегда жадный до новых ощущений, Алек схватил соломинку и вдохнул. – А-а-а-а… чува-а-ак… – Лицо у него стало, как после оргазма – по нему разлилось невероятное облегчение.
Это подстегнуло Тома, который тут же схватил соломинку и тоже вдохнул.
– Ух… че-о-о-орт! – Его голос стал ниже, протяжнее. Руки на краю балкона обмякли, граница между кожей и камнем почти исчезла.
Джеймс мгновенно протрезвел. Он вытащил соломинку из руки Тома, закрутил пакет с оставшимся порошком и побежал в туалет. Кассиус полулежал на бачке, закрывая своей тушей унитаз. Джеймс с размаху отвесил ему пинка.
– Что за …!
Джеймс еле удержался от второго пинка.
– Ты чего?
– Заткнись! – свирепо огрызнулся Джеймс, высыпал порошок в унитаз и нажал на слив. Порошок затянуло водоворотом и смыло, но комок полиэтилена плавал и не тонул. Джеймс начал отрывать и комкать туалетную бумагу, пихая ее в унитаз и нажимая на слив.
– Ты чего, Джеймс, ну ты чего, а?
– Заткнись! – Он сжал ручку слива так, что пальцы побелели, и даже затаил дыхание, боясь отодвинуться, чтобы Кассиус не увидел, что он делает. – Черт возьми, – выдохнул он, следя, как подхваченный потоком полиэтиленовый комок устремился в канализационную трубу.
Том. Нужно срочно заняться Томом. Джеймс выбежал на балкон мимо Джорджа и Ника, которые, развалясь, сидели на потертом кожаном диване в густом дымном ореоле.
– Джеймс? – вяло встрепенулся Ник.
– Выпей, друг. – Джордж протянул ему свой бокал. – Или вот кокаину нюхни… Давай, чувак! – Он вскочил и обхватил Джеймса тощей жилистой рукой.
– Не сейчас, Джордж. – Высвободиться из его хватки было несложно, но Джеймс сделал это элегантно, не давая волю гневу.
– Джеймс! – возмутился обиженный Джордж, но Джеймс решительно прошел на балкон. Ему нет дела до этих лузеров, важен лишь Том, его лучший друг в последние вот уже десять лет, сидевший сейчас с идиотской блаженной улыбкой.
– Том, иди-ка сюда, приятель. – Джеймс готов был схватить обмякшего Тома за плечи и трясти, как грушу. – Пора, пора идти, парень. Тебе это не нужно, тебе не нужен чертов героин. – Он перешел на шепот. Потом схватил Тома за щеки и уставился ему в глаза, силясь взглядом привести в чувство. Он не повышал голос, хотя его трясло от ярости и глубокой жалости, забурливших и взорвавшихся холодным, зловещим шепотом: – Герыч и кокаин – разные вещи, ты, идиот!
– Что-о-о? – протянул Том. Выражение его лица было мягким, щеки разгорелись. – Я люблю тебя…
– Ладно, ладно, давай-ка уберемся отсюда прямо сейчас, ясно? – Злость придала Джеймсу сил: он приподнял Тома и взвалил на себя все его восемьдесят килограммов. – Ты не хочешь быть таким, как он. – Он кивнул на Достопочтенного Алека, которого совсем развезло у края балкона. – Стоп, а ему не много?
– А-а-а?
– Лучше и это забрать, чтобы он догоняться не полез. Так, на всякий случай. – Джеймс скомкал обожженную фольгу и сунул поглубже в карман. Пальцы обожгло жаром неостывшего листа. От этого прикосновения Джеймс показался себя грязным. – Пойдем, а ну, пошли! – Он забросил руку Тома себе на плечо и потащил друга к двери.
– Не-е-е, я… здесь останусь… – Ноги Тома волочились по полу.
– Обойдешься! – От гнева Джеймс был как натянутая струна. – Я тебя здесь не оставлю, ты не какой-нибудь вонючий торчок!
В глазах Тома наконец мелькнуло что-то похожее на понимание.
– Ладно…
– Да идем же отсюда на фиг! – Джеймс не мог объяснить, отчего ему вдруг так захотелось уйти, но желание было непреодолимым. Такой прилив адреналина он иногда ощущал на старте гонки. Его лучший друг не ускользнет от него, безвольно поддавшись тому, что высосет из него здоровье или вообще уничтожит. Наркотик – это неуправляемая неизвестность, которая, как понимал Джеймс, способна быстро поработить Тома – или стать грязным секретом, который будет разлагаться и заражать все вокруг.
Джеймс тащил Тома к дверям, шепча слова ободрения и утешаясь тем, что Том, вялый от наркотика, все-таки позволял себя вести, тяжело навалившись на него.
– Мы сейчас уйдем, Алек ничего не скажет, а другие и не заметят.
– Голова кружится…
– А, ну да, от этого и не такое бывает. – Он провел Тома мимо остальных, ощущая предательский комок фольги, царапавший его ногу через карман.
– Мы отчалили! – крикнул Джеймс в обшитые дубом комнаты, где Ник и Джордж втягивали очередные дорожки кокаина. – Пойдем разбудим Соф. Том со мной.
Их проводили буйным ревом:
– Повезло девчонке!
– А она с двумя справится?
– А третьего ей не надо? – выдал Джордж.
– Все, пока. – Джеймс, не поддаваясь на провокации, почти выпихнул Тома на лестницу. Дубовая дверь скрипнула, словно вздохнув с облегчением.
И они ушли – Джеймс практически нес Тома три лестничных марша, поддерживая на вытертых ступенях, когда голова у того кружилась особенно сильно. Во дворе Том перегнулся через живую изгородь, и его бурно вырвало.
– Лучше?
