– Не знаю. Полагаю, они могут посмотреть на это и так. Ладно, будем надеяться на лучшее. Не беспокойся. Я верю, что все было именно так. как ты сказал. Он хочет тебя подставить. Так что… – она заставила себя улыбнуться, – все будет в порядке.
– Ты это уже говорила.
– И повторяю: все будет в порядке.
– Перестань.
– Что ты хочешь, чтобы я сказала, Родригес?
– Что ты на моей стороне.
Ее лицо смягчилось, она коснулась моей щеки.
– У них на тебя нет ничего, кроме того, что ты жил с Кордеро в одном доме и обнаружил его труп.
– Что мне теперь делать?
– Иди домой и поспи.
Я рухнул в постель, все тело болело, в голове сплошная мешанина. Если бы я не пошел пожаловаться на отсутствие тепла и не обнаружил его труп…
Если бы… если бы… если бы…
Я проигрывал ситуацию снова и снова. Вертелся в постели, взбивал подушку, бил ее кулаком. В ушах звучали вопросы Коллинз и мои ответы, которые теперь казались неубедительными. Но что еще я мог сказать? Я закрыл глаза, попытался глубоко дышать, представить облака, морской пейзаж, но видел лишь свою татуировку на рисунке.
Он за мной следил. Был в моей квартире. Несомненно. Но для федералов одних моих домыслов недостаточно. Где доказательства? Их нет.
Конечно, Терри верит мне, но если придется выбирать между работой и мной, что она предпочтет?
Я сбросил одеяло, подошел к окну, посмотрел вниз на Тридцать девятую улицу. Может, он и сейчас там где-нибудь стоит, наблюдает, ждет.
Плюхнулся обратно в постель, но сон не шел. Была середина дня, а в это время я никогда не засыпал, даже усталый. Я вгляделся в потолок и спросил себя, почему не позвонил в полицию сразу, как только увидел Кордеро, лежащего в луже крови.
Потому что хотел увидеть рисунок.
Но почему я захотел рассмотреть его поближе? Почему наследил по всей квартире? Я же обычно осмотрительный. Давно служу в полиции. Есть опыт. Что я увидел в том рисунке, что лишило меня рассудка?
Более мягкий карандаш. Иная штриховка. И небольшая деталь, изображенная сбоку.
Боже мой! Ведь это похоже на один из моих рисунков!
Я сел в постели и все тщательно обдумал. Он следил за мной, влез в квартиру, видел мои рисунки, затем сделал рисунок с убитым Кордеро в моем стиле, добавил деталь с одного из моих рисунков и поместил на руку убитого мою татуировку. Вместо подписи. Потом он убил Кордеро, оставил рядом с ним рисунок и привел меня к нему.
Великолепная ловушка. И самое главное, я ничего не могу доказать, поскольку сам в это едва поверил.
Я встал с постели. Нужно что-то делать. Коллинз уже что-то подозревает, но она еще не знает о татуировке и схожести последнего рисунка с моими. Это еще впереди. Не за горами.
Мой мозг лихорадочно работал. Я представил, как сотрудники лаборатории ФБР кладут рисунок, найденный на месте убийства Кордеро, рядом с моим. Но разве сходство настолько заметно? Они ведь не видели всех моих набросков, которые я делал просто так, для поддержания формы.
Я подошел к рабочему столу, взглянул на рисунки. Их так много, и все похожи на тот, который преступник взял в качестве образца. На мгновение у меня мелькнула мысль уничтожить их. Но это безумие. Пока никто не собирался сравнивать мой стиль рисования со стилем убийцы. И вообще, любой художник легко может имитировать стиль другого. А он, кстати, не так уж безупречно это сделал.
Кроме рта, пририсованного сбоку.
Я закрыл глаза, вспоминая вагон метро и молодого чернокожего парня напротив, разговаривающего с приятелем. Кажется, он тогда догадывался, что я его рисую.
Вот они, мои рисунки. Десятки похожих лиц, но того парня среди них нет. Я тасовал их и так и сяк, раскладывал по столу, швырял на пол, отчаянно искал, зная, что не найду.
Я никогда не выбрасывал свои рисунки. Никогда. Даже неудачные. Такая у меня привычка. Рисунок взял он. И теперь ясно зачем. Я представил Кордеро, мертвого, на полу в луже крови, рядом рисунок, выполненный в моем стиле. А по телевизору показывают какую-то дурацкую комедию с идиотским закадровым смехом. Пришлось скрестить руки, так они дрожали. Необходимо успокоиться. Я объясню им, и они поймут, что это подстава. Так что беспокоиться не о чем.
Я пошел в ванную комнату, умылся холодной водой, бросил взгляд на эту чертову татуировку на руке и покрылся потом. Вернулся, раскрыл блокнот с незаконченным лицом убийцы. Заточил карандаш, глубоко вздохнул и попробовал рисовать. Ничего не получалось. Попробовал еще, закрыл блокнот, однако сидеть спокойно не мог. Нужно выйти. Что-то сделать. Но что?
Я позвонил бабушке, сказал, что приеду. Надел джинсы, чистую белую рубашку, чтобы не расстраивать ее. По этой же причине решил побриться, протер лицо лимонным лосьоном. Причесался. Посмотрел в зеркало. Все равно вид ни к черту. Глаза покрасневшие, и вообще.
Сунул блокнот для рисования в сумку и вышел.
– Que pasa, Nato? [38]– Это были ее первые слова, как только я вошел в дверь.
– Ничего, бабушка.
Она взяла мое лицо обеими руками.
– Ты плохо выглядишь.
– Устал. Ездил в Бостон, не выспался.
Она смотрела прищурившись. Я попытался придумать что-нибудь интересное.