- Все-таки объясню. Только попозже. А сейчас поехали, - она выбросила в окно часть деталей пистолета и потихоньку вырулила со двора на улицу. Остальные части разбросали еще в двух местах потемнее.
- Куда мы едем? - спросил Глеб, которому показалось, что они уже должны быть либо в Финляндии, либо под Москвой.
- Ко мне. Но не сразу. Все, выходи, - Наталья заглушила мотор. - Магнитофон вытащи, все ценное забери. Клади в мою сумку.
- Зачем? - удивился Глеб.
- Затем, что тачку оставим здесь. На соседней улице отдел милиции. Сейчас пойдешь туда. Заявишь, что машину угнали. Час назад. Скажешь, вышел за сигаретами, вернулся - ее нет.
- А что я целый час делал?
- Да не все ли равно? С продавцом за жизнь болтал. Потом ментуру искал. Давай, иди. Я жду тебя на автобусной остановке. Эй, перчатки-то сними, ты бы еще в маске пошел!
Еще час ушел на беседу с унылым дежурным.
- Я думала, ты решил сдаться с повинной, - сказала ему замерзшая Наталья. - Ладно, вон «тэшка» ползет, поехали.
Минут через десять автобус затормозил на углу Гражданского и Северного.
- Куда теперь? - Глеб по-прежнему чувствовал себя только что проснувшимся лунатиком.
Не говоря ни слова, Наталья взяла его под руку и повела вдоль по Северному. Так же молча они подошли к панельной девятиэтажке, поднялись на последний этаж, вошли в квартиру.
Глеб сидел на шатком диване, держа в одной руке стакан водки, в другой бутерброд с колбасой, и слушал Наталью. То, что она рассказывала, не укладывалось в голове.
- Так значит, ты затеяла все это, чтобы отомстить за смерть дочери? - задумчиво спросил он, когда та закончила.
- Ну… в общем, да.
- Я только не понимаю, зачем так сложно.
- Типично мужской подход, - Наталья налила себе водки, выпила, поморщилась. - У вас фантазия запрограммирована на конечный результат, а не на процесс. Подумай сам, смерть - это конец физического существования. Не будем о том, что там дальше. К сожалению, у меня не было богомольной бабушки. Факт, что эта жизнь кончилась. Все, точка! Если за нею есть что-то еще, значит, смерть тебе уже не страшна. Если нет, ты ничего не почувствуешь. Не знаю, Глеб, как тебе, а мне лично мало того, что этот гад просто перестанет существовать.
- Тебе надо, чтобы он перед смертью помучался? - Глеб поставил стакан на журнальный столик и пристально взглянул на нее.
- А ты представь, что испытала твоя Илона в тот момент, когда поняла, что с того балкона другого пути нет, только вниз, - Глеб помрачнел. - О чем думала моя Наташа перед тем, как выпить две упаковки таблеток? По-твоему, их страх и боль равноценны сиюминутному переходу из одного физического состояния в другое? Если бы пистолет не дал осечку и ты выстрелил бы Свирину в голову, он даже не успел бы ничего понять.
- Это, кажется, еще граф Монте-Кристо говорил, что наказание должно быть долгим. Вот кто был мститель. Мы ему в подметки не годимся.
- У него были другие возможности, - не согласилась Наталья. - К тому же, если ты помнишь, в романе полно натяжек. Да и кончается он не слишком оптимистично.
- Как и в жизни. Вот ты представляешь, что будешь делать… потом?
- Либо сидеть, либо… уеду куда-нибудь.
- Это понятно, что уедешь. Но делать что будешь? Чем жить?
Наталья помрачнела.
- Работой, чем еще. А ты?
- Поеду к отцу. Вику буду воспитывать.
- С кем она сейчас, с няней?
- Да.
- Где они?
Глеб недоверчиво посмотрел на Налью.
- Зачем тебе это?
- Ты, Глеб, не знаешь Свирина.
- А ты знаешь?
- Более или менее, - неопределенно ответила она. - На дай Бог, что с тобой случится.
- Что со мной может случиться? - хмыкнул Глеб. - Все самое ужасное со мной уже случилось. Илоны нет…
- Еще одна типично мужская глупость - «что со мной может случиться». Послушай, мы с тобой не в бирюльки играем. Ты не знаешь Свирина, - еще раз повторила Наталья.
Она была серьезна, и Глеб перестал хорохориться:
- Они у меня на даче, в Горбунках. Я ее купил по случаю, почти и не жил там. Сейчас нарисую, как доехать.
- А может, сразу заберешь девочку и уедешь? - осторожно спросила Наталья. - Зачем тебе лишний риск?
- Я надеюсь, ты шутишь! - глаза Глеба стали ледяными. - Если нет, то нам не по пути.
- Ладно, успокойся, - Наталья вздохнула, то ли с облегчением, то ли обреченно. - Будем играть вместе. Но в мою игру. Слушай, что будем делать…
Ирина сидела перед телефоном, не зная, как поступить. Ну хоть монетку бросай: орел или решка. Один голос, трезвый и осторожный, говорил ей: Ира, плюнь, забудь и не высовывайся. Вляпаешься по самые ноздри! Другой, завистливый и дурной, как паровоз, вопил, что надо попытаться. Риск - благородное дело. Да и само дело того стоит.
Она еще раз перебрала стопку снимков. Из пятнадцати только три получились отчетливо, но зато какие! На первом Илона - она получилась в профиль - приоткрыв от испуга рот, стоит в середине балкона, а застывший на пороге Олег что-то говорит ей с перекошенным от злобы лицом. На втором он выкинул вперед руку, а Илона отшатнулась к перилам. На третьем она висит, цепляясь за прутья решетки, а Олег смотрит на нее, скрестив руки на груди.
