- Ну хватит, - рассердился он. - Короче, поедешь со мной в Мурманск. Моя одноклассница - гинеколог. Сделает все и вопросов задавать не будет. А потом я тебе достану новые документы.
- Ты хочешь сказать, фальшивые? - поразилась я. Тогдашней моей наивности мог позавидовать двухмесячный младенец.
- Я хочу сказать, другие.
- И что я там буду делать?
- А что ты делала раньше?
- Училась в медицинском, на втором курсе.
- Придется поступить снова на первый. Например, в Петрозаводский университет. Аттестат и трудовую книжку я тебе тоже достану. Поживешь сначала у меня. Я скажу всем, что ты моя родственница. А потом в общежитие устроишься.
- Коля, спасибо, конечно… - мне было неловко. - Только мне непонятно, почему ты все это для меня делаешь?
- Почему? - переспросил он, но не ответил.
Впрочем, я сказала неправду, что мне непонятно. Мне все было понятно. Это было приятно, но… абсолютно ненужно. Представить, что я когда-нибудь снова смогу полюбить, да нет, что я просто смогу лечь в постель с мужчиной, не удавалось. Вот поэтому-то интерес с его стороны вызывал двойственное чувство.
Он понял мои колебания:
- Света, я обещаю, не будет ничего, чего бы ты не захотела сама. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя чем-то обязанной.
И я согласилась.
Мы приехали в Мурманск. Через пару дней Николай привел меня в больницу. Приветливая толстушка Верочка, которой он обо всем рассказал, осмотрела меня и сказала:
- Для аборта еще рано. Надо подождать пару недель. Придешь, и я все сделаю.
Но чем меньше оставалось до назначенного срока, тем тяжелее становилось у меня на душе. Да, мне не нужен был этот ребенок. Мне казалось, что внутри растет какая-то ядовитая гадина. Не человек даже, а монстр. Высосет все соки и убьет меня. Сделает то, что не смог его отец. Мне было абсолютно все равно, кто из них отец этого ребенка. Нет, вру. Мысль о том, что это может быть ребенок Олега, была просто нестерпимой. Я считала дни: еще неделя, еще пять дней - я и освобожусь от этого…
Но радости не было.
И вот этот день настал.
Я сидела в ситцевой рубашке и пестром больничном халатике перед дверью кабинета.
- Света, заходи! - крикнула из-за двери Вера.
Я встала со стула и… села обратно.
Перед глазами стояла и никак не хотела уходить картина. Медучилище, первый день практики в детской больнице. У меня на руках пятимесячный мальчик. Он поправляется после гриппа. Я показываю ему резиновую лягушку, он улыбается, тянет ручку к игрушке, а потом осторожно тянет меня за прядь волос.
Монстр, ядовитая гадина… Маленькое живое существо. Убить его, превратить в комок разлагающейся плоти…
- Ну, где ты? - выглянула из операционной Вера.
- Вера, прости, я… не могу.
Кое-как одевшись, я выскочила на улицу. Куда идти? Что делать?
- Значит, все-таки не стала. Ну и слава Богу!
У калитки стоял и курил Николай.
- Я был уверен, что ты не сможешь, - сказал он, подходя ко мне. - И я рад этому. Пойдем домой.
Потихоньку я привыкала к новой жизни. Чужой город, ни одного знакомого лица. Живот рос, как на дрожжах. Я сидела дома, возилась по хозяйству. Николай опекал меня, как мог.
Я стала Натальей Николаевной Стрепетовой. Имя мне нравилось, фамилия нет. Но выбирать было не из чего. Однажды Николай пришел с работы и сказал, что нам надо поговорить.
По его словам выходило, что мой новый паспорт, хоть и вполне настоящий, был все-таки не вполне надежным. Проверь кто-то хотя бы мою липовую прописку, и все обернулось бы крупными неприятностями.
- Но есть достаточно простой выход, - добавил он. - У тебя будет настоящий паспорт с настоящий пропиской. Сначала я пропишу тебя к себе - как родственницу, а потом… Ты выйдешь за меня замуж и поменяешь паспорт.
- Что?! - я даже задохнулась от неожиданности. - Нет, Коля, спасибо, но я не могу.
- Почему? Я же обещал, что не буду тебя ни к чему принуждать. Это будет фиктивный брак. Потом, когда родится ребенок, сможешь развестись. Кроме того, у него будет отец. Я сам рос без отца, и, ты знаешь, это не совсем приятно.
- А ты не боишься, что я подам на алименты и потребую раздела квартиры? - поинтересовалась я. - Была, знаешь, у лисы избушка ледяная, а у зайца лубяная…
- Ты?! - рассмеялся Николай. - Да никогда в жизни! Или я ошибаюсь?
Разумеется, он не ошибался. Мне бы и в голову не пришло такое. Я бы скорее ушла жить на улицу.
Не сразу, но все-таки Николай сумел убедить меня. Мы расписались в апреле, а в июле я родила девочку. Маленькую, слабенькую, но очень хорошенькую. Он спросил меня, не хочу ли я назвать ее Светланой, но я отказалась. Светланы больше не было, с прошлой жизнью меня ничего больше не связывало - так мне тогда казалось. Ничего, кроме дочери, и я не хотела, чтобы она носила имя, напоминающее о нем. Я назвала ее Наташей, и теперь нас звали одинаково: Наталья Николаевна Гончарова.
