- Вы сказали по телефону, что видели Наталью Гончарову.
- Ну, я не знаю, как ее зовут. Просто вчера по телевизору показали фотографию, и я подумал, что видел похожую женщину у нас в ресторане. Возможно, в это трудно поверить, - Леонид состроил Диме глазки, - но я считаю своим долгом помогать милиции.
- Ну почему же трудно? - возразил Дима. - Труднее поверить в то, что вы обратили внимание на женщину настолько, чтобы запомнить ее и узнать по паршивому фотороботу. Извините, конечно...
- Не извиняйтесь, прошу вас! Я понимаю, моя... ориентация бросается в глаза, но я нисколько не стесняюсь этого. Таков уж я есть. Кому-то это покажется странным, ненормальным, смешным, не так ли?
Валентин пожал плечами и не ответил.
- Так вот, я запомнил эту женщину именно потому, что она была с мужчиной, на которого я обратил внимание.
- Когда это было?
- 15-го мая.
- 15-го мая? - разочарованно переспросил Стоцкий. - Вы уверены?
- Абсолютно. Я работаю два дня через два. Это было на второй день после того, как я вышел из отпуска. А из отпуска я выше 14-го.
- Стоп! - вмешался Дима. - 15-го или 16-го мая жена Сергея уехала к матери. Опишите мужчину.
- Это мой любимый тип, - расплылся в улыбке Леонид. - Около сорока лет, крупный, полный блондин.
- Этот? - Валентин протянул Леониду фотографию Балаева.
- Да, он. Они сели за мой столик. Как я ни старался, он на меня даже не посмотрел. Сначала они очень оживленно разговаривали, особенно он, но когда я подходил, сразу замолкали. А потом... - парень растерянно замолчал.
- Что потом?
- Потом он уже не прекращал говорить и при мне. Только вот... странный он какой-то стал. Не ел ничего. Глаза широко раскрыты, неподвижные. Как у лунатика. И говорил, говорил... Я забрал тарелки, принес кофе. Что-то про болото. И про какого-то Олега.
- Ты слышишь? - Дима вскочил, опрокидывая стул. - Я же тебе говорил!
- Больше вы их не видели? - спросил Валентин.
- Ее нет, а он приходил в конце мая или в начале июня с мужчиной.
- Описать можете?
- Да, конечно. Невысокий, худой. Дорогой серый костюм. Волосы светлые, глаза тоже, очень неприятный взгляд, холодный такой, злой.
Дима и Валентин посмотрели друг на друга. Наконец Стоцкий кивнул.
- Леонид Валерьевич, вы готовы повторить все это под протокол? Я ведь вас не вызывал.
- Я должен все рассказать еще раз? - удивился парень.
- Да нет. Просто я запишу, а вы подпишете.
- С удовольствием. Для вас - что угодно.
- Лично мне это ни к чему, - возразил Валентин.
Леонид вздохнул, подождал, пока Стоцкий закончит протокол, поставил размашистую загогулину и с сожалением удалился.
- Как ты думаешь, кто из нас ему больше приглянулся? - спросил Дима.
- Думаю, что я. Крупный и около сорока - это я.
- Зато я почти блондин, а ты брюнет.
- Давай догоним и спросим.
- Не боишься? А вдруг я ошибся? Будешь потом объяснять, что он тебя не так понял.
В разгар веселья снова зазвонил телефон.
- Что?! - казалось, Валька сейчас захлопает ушами и взлетит. - Мать твою через семь гробов в гадючий глаз! Не падай, Митька, - сказал он, повесив трубку, - муж Емельяновой - Геннадий Федорович Калинкин. 58-го года рождения. В общем, я понимаю, что ничего не понимаю.
- Да ничего тут нет странного, - не согласился с ним Дима. - Мне кажется, это Олег пристроил Генку в инвестиционный фонд, а его жену и Сергея - на радио. Не зря же он Коммутатор. Думаю, «О» - это Олег. Ему отстегивали в первую очередь. Если бы Сергей не погиб и все эти махинации всплыли, скорее всего вину свалили бы коммерческого директора. За рекламу он отвечает.
- Да я не о том, - Валентин смотрел на Диму совершенно ошалелым взглядом. - Опять все вертится вокруг Свирина. Хренов Коммутатор! И бабки, и старые счеты... И ты еще, как заноза в заднице.
- Вот, между прочим, именно этими словами он обо мне всегда и говорил. Я ему всегда мешал, с детства. Кстати, тебе из Мурмана фотографию Гончаровой не прислали?
- А, да. Забыл, - махнул рукой Валентин. - Страшненькая девочка. Ничего общего с роботом. Кстати, Свирин подтвердил, что это его знакомая. Наверно, Гончарова по ее документам живет. Исправила цифирку, делов-то.
- Валь, а ты не думал, что это Олег ей паспорт добыл? Утащил потихоньку у настоящей Гончаровой, с него станется.
- Чем дальше в лес, тем толще партизаны! - Стоцкий отпихнул от себя бумаги и закурил. - Знаешь что, Митька, у меня и других дел по горло. Займусь-ка я для разнообразия квартирными кражами. А это пусть отстоится денек. Утро вечера мудренее.
Дима понял, что пора откланяться, и отправился было в «Аргус», но по дороге передумал и поехал на Петроградскую.
- Ты, Олежка, какой-то совсем занюханный стал, тощий и бесцветный. Полинял. Стареешь, наверно! Кофе кто будет еще?
И Олег, и Геннадий отказались. Ирина, собрав чашки на поднос, вышла из комнаты. Закусив от бешенства губу, Олег смотрел, как плавно покачиваются под узкой кожаной юбкой цвета топленого молока ее стройные бедра.
