Кто-то тронул его за рукав. Дима узнал Любочку. Глаза ее были заплаканы, руки судорожно сжимали букет гвоздик.
- Здравствуйте, Дмитрий Иванович. Скажите, вы были у... той женщины?
- Здравствуйте, Любочка. Да, был.
- И... что?
- Да ничего. Она оказалась... подругой Геннадия Федоровича.
- Подругой?! - переспросила Любочка, вытаращив глаза. - Вот никогда бы не подумала, что он осмелится завести любовницу!
Дима старался говорить тихо, но Люба почти кричала, стараясь пробиться сквозь траурный марш, и на них начали оборачиваться. Ему стало неловко.
- Люба, говорите тише, прямо мне на ухо. Почему вы так думали?
- Да такие как он сидят под каблуком у жены. Вы же ее видели! В худшем случае потихоньку бегают к проституткам. Но скажите, она как-то... замешана?
- Вряд ли. Ее не было в городе, я проверил. Вы не ошиблись, в тот день действительно звонила не она. Как прошла панихида? - Дима постарался сменить тему.
- Да ничего особенного. Скорее формально.
- А отпевание было?
- Нет. Ирина Анатольевна сказала, он некрещеный.
Сколько Дима ни оглядывался, Олега так и не увидел. Неужели не пришел? Зато в хвосте процессии он заметил Евгению с букетом белых роз.
На старом кладбище хоронили редко, чаще подхоранивали к родственникам. У Геннадия здесь лежала бабушка, и Ирина добилась разрешения похоронить его рядом. Об этом Диме шепотом рассказала Ольга, подошедшая к нему, когда гроб начали устанавливать рядом с могилой.
- Дмитрий Иванович, вы не против, если мы отойдем немного? Не могу на это все смотреть, слишком напоминает...
- Хорошо, конечно, - кивнул Дима.
- Дмитрий Иванович, нам с Ирой необходимо с вами поговорить, - начала Ольга, когда они, попетляв между заросшими могилами, вышли на дорожку, ведущую к главной аллее. - Вы заметили, что Олега Свирина нет?
- Да. Я даже удивился.
- Ирина не хотела, чтобы он приходил. Он звонил мне позавчера, спрашивал, как все произошло, когда похороны. А до этого у него был неприятный разговор с Ирой, она позвонила мне и...
Грохнули литавры, оркестр опять заиграл похоронный марш. Его сопровождали громкие рыдания.
- Идите, Дмитрий Иванович, - вздохнув, сказала Ольга. - Я здесь постою. Вы будете на поминках?
- Нет, наверно. У меня через час важная встреча.
- Впрочем, там мы все равно не смогли бы поговорить. Ире будет не до того. Как бы нам увидеться?
- Завтра меня весь день не будет... Вы не смогли бы приехать ко мне в офис в воскресенье? Часиков в одиннадцать?
- Я скажу Ире. Если нет, то позвоню.
Оставив Ольгу на дорожке, Дима вернулся обратно. Один за другим люди подходили прощаться. Подойдя к гробу, Дима посмотрел на восковое лицо с заострившимися чертами и вдруг вспомнил, как однажды вечером они сидели на темном Светкином чердаке и Генка рассказывал «страшилку» про отрубленную руку, рыскающую по дому в поисках убийцы своего хозяина... Неужели и это Сергей рассказал Гончаровой? Или просто совпадение?
Могильщики закрыли полированную крышку и начали забивать гвозди. Ирина зарыдала, кто-то обнял ее за плечи. Гроб на полотенцах опустили в могилу, посыпались горсти земли. Выросший холмик покрылся венками и цветами, из-за которых едва видна была большая застекленная фотография. Дима заметил, что Евгения, положив букет, украдкой коснулась портрета рукой.
С тех пор, как он вернулся к могиле, его беспокоило какое-то странное ощущение. Кто-то следил за ним. Дима попытался отойти в сторону, чтобы легче было определить направление взгляда, но в толчее и кладбищенской тесноте сделать это было непросто. И вдруг, резко обернувшись, он встретился глазами с девушкой лет двадцати семи - двадцати восьми. Коротко стриженная невысокая блондинка в джинсах и кожаной куртке стояла чуть поодаль, у заросшей могилы. Какое-то мгновение она смотрела на Диму, потом нагнулась и стала тряпкой мыть могильную плиту.
Народ потянулся к выходу, только вдова неподвижно стояла у холмика, глядя на улыбающуюся фотографию. Девушка оборвала с могилы траву, поставила в банку с водой букетик иммортелей и ушла, не оборачиваясь. Диме показалось, что где-то он ее уже видел. Не на похоронах ли Сергея?
Подождав, пока уйдет Ирина, он пробрался к могиле, за которой ухаживала девушка. На плите было написано: «Колыванова Мария Григорьевна. 1920 - 1968. Дорогой жене и дочери».
«Жене и дочери». Но не матери. Кем же тогда приходится покойнице девушка? Если детей не было, то и внуков нет. А на могилке кто-то бывает. Запущенная, конечно, но не окончательно.
Дима посмотрел на часы. Времени оставалось мало, клиент ждать не будет. Черт! Он вытащил телефон и перенес встречу на вечер.
За спиной послышались голоса. Дима обернулся и увидел могильщиков, которые только что хоронили Геннадия. За пару некрупных купюр они охотно поведали, что есть такой Сергеич, который работает с пятьдесят какого-то года и все могилки знает наперечет.
Дима вышел на центральную аллею и тут же натолкнулся на тщедушного дедушку в синем халате, надетом поверх замызганной курточки.
- Извините, Сергеич - это не вы будете? - спросил он.
- Я буду. А что? - насторожился старичок.
