– Ты удивительно чуткое существо, Сонечка. Ты уловила суть. Пока Лиличка не забила тебе голову всеми этими выдуманными фактами, ты была очень близка к разгадке происшедшего с Мариной. На самом деле все было так: я придумал идею, набросал проект. Нашел Рыбку, который согласился стать спонсором и предложил Марину в качестве звезды. Я сразу заподозрил в ней неуравновешенность, но не отступил – я сразу разглядел чего не хватало моей Черубине: Марининой харизмы. Марининой бешеной энергии. Когда удалось собрать всех в команду, проект выстрелил. Да так, что аж в ушах затрещало. Все мы ходили шокированные. Такой популярности не ожидал никто. И вот тут у Марины начались капризы. Она поняла, что покорение толпы – реально. Она не хотела уже покорять Черубиновскими примитивными текстами, не хотела ходить в маске. Она мечтала о собственной славе. О своем лице на каждом канале, о своих стихах – не тех, что для проекта, а тех, что от души – в расхватываемых сборниках… С тех пор и началась наша с ней война. Я победил. Марина смирилась и решила не лезть на рожон. Уехала из Москвы. Вообще-то я понимал, что этот отъезд будет для нее губительным. Вяло попытался остановить. Она отказалась – я махнул рукой. Разберется. Ведь большая уже… Но она не могла, не могла разобраться, я дожжен был осознавать это! Ведь червь жажды славы уже грыз ее изнутри… Я заразил ее этим червем, я не пролечил вовремя… Результат мы оба знаем – повесилась. Я виноват в этой смерти…
– И ты тоже? – я не смогла удержаться от улыбки. – Каждый хочет считать себя причастным, пусть даже путем виновности…
– Не выдумывай, – Артур отмахнулся, потом снова занялся мною. – Но как ты точно прочувствовала ее аргументацию – стать великой. Это болезнь. Кто-то в угоду ей жжет библиотеки, кто-то – вешается… С точки зрения анатомии текста, повесть, где ты высказала бы свои первоначальные суждения о Марине была бы куда совершеннее… Может напишешь? Но не им. Для себя. Писать для себя это очень стильно. Куда ярче всех нынешних писательских проектов…
– Сейчас я уже боюсь. И писать, и, тем более, писать на такую тему. Не чувствую себя вправе судить о Марине… Ведь пыталась же. А оказалось – все ложь. Так зачем еще раз пробовать…
– У-у-у, – протянул Артур задумчиво. – Это ж надо как в тебя эта ситуация въелась. Покорежила. Развила страхи и болезненные комплексы…
И вот с тех пор все, что я говорила, он объяснял этими самыми «комплексами». Честно говоря, ничего приятного я от такого подхода не испытывала. Лучше уж вообще ничего бы ему не рассказывала.
– Знаешь, – Артур внезапно кардинально меняет тему. – Ты не расстраивайся. Действителнь плохо, что твоя книга – ложь. Но ты забудь об этом, и все. Я излечу тебя. Доверься мне. – все это он говорит, не как-нибудь, а по дороге в спальню. Несёт меня на руках, причитая свои несуразности. Ничего себе переходики! Впрочем, возражать против такого поворота событий не намерена.
– Запомни, все важные планы мужчина и женщина должны обсуждать в постели. Это и уютней, и правильнее! – заявляет Артур, откидывая покрывало.
– И что же важного, нам с тобой предстоит решить сейчас? – принимаю его игру, загадочно улыбаюсь.
– Через три недели я уезжаю обратно. Я ведь здесь нечто вроде командировочного. Ты поедешь со мной. Это важно и правильно. Тебе нужно сменить страну. Это хорошая встряска. Ты поедешь со мной.
Неожиданно для самой себя резко отстраняюсь, гляжу перепугано. Да что ж он издевается-то?! Шутят ли такими вещами? Разве ж можно так?
Глаза Артура горят огнем одержимости. Пальцы теребят застежки, дыхание учащается.
– Ты поедешь со мной?
Похоже, он не ведает, что говорит. Похоже, это у него такая часть прелюдии.
– Ты поедешь со мной?
Мне так хочется, чтоб все было хорошо. Мне так приятно играть в чистые чувства и безграничное счастие…
– Ты поедешь со мной?
– Да! Навсегда! И сейчас, и через десять дней, и через сто лет!!! Да, да, да… – последние всхлипы касаются уже совсем другого вопроса.
«Лучше бы чем положено – куда надо тыкал, а не носом в промахи! Не возлюбленный – а педагогический маньяк какой-то», – думала я об Артуре, спустя совсем немного времени. Почти ежевечернее общение сроднило нас до той степени близости, когда имеешь полное право ворчать на другого и даже находишь в этом какой-то удивительный кайф.
Нет, ну ведь правда! Вся его страсть расходуется на то, чтоб научить меня осмотрительности. В понимании Артура, моя основная цель сейчас, доработать оставшееся до окончания первой части договора время, получить свой честно заработанный за первую книгу гонорар и посокрее покинуть родную страну. Для осуществления этих планов очень важно, что бы Лиличка ничего не заподозрила. Потому Артур все время воспитывает меня. Причем делает это на примере прошлых ошибок.
