— Понятно. — Капитан посмотрел на часы, обернулся к тому месту, где лежал Сережка. — За то время, что прошло с момента его падения, мы не смогли бы так плотно перетрясти весь круг его общения, чтобы снова наткнуться на ваше имя. Стало быть, я не нарисовался бы здесь так скоро, тем более что это не наш район. Я здесь по одной простой причине, Виктор Николаевич.
Он вынул из кармана маленький полиэтиленовый пакетик. Внутри лежал сложенный вчетверо лист бумаги.
— Это, наверно, его предсмертная записка. Прочтите и попробуйте мне объяснить, что она означает.
— Я?!
— Да. Полтора десятка человек в нашем отделе с нетерпением ждут вашего комментария.
И Баранов одарил меня взглядом, не допускающим разночтений.
…Не буду говорить, Миша, что я испытывал в те минуты. Я взял пакет дрожащими руками, развернул и уставился в рукописный текст, пытаясь разобрать Сережкины каракули. Надо сказать, что писал он так же, как и разговаривал. В целом ровный текст иногда словно выворачивался наизнанку, и без опытного чтеца манускриптов было не обойтись.
Мой заика прислал мне привет с того света. Пробежав половину записки, я оглянулся на его тело, лежащее на сырой траве под окнами десятиэтажки. Мне показалось, что он ухмыляется.
Здесь шел большой пробел, и дальше:
«
Я в бессилии опустил руку с зажатой в ней запиской. Я ничего не понял, но предупреждение спасать Светлану дошло до меня сразу.
— Ну? — напомнил о своем существовании Баранов. — Какие будут распоряжения?
— Не паясничайте, — выдавил я и закашлялся.
Капитан терпеливо выжидал окончания моего приступа, затем аккуратно взял меня под локоть.
— Я не думал паясничать или смеяться над вашим горем. Мне просто нужно знать, что у вас происходит.
— Это не самоубийство, — сказал я. — Сергей не выбрасывался из окна, и вам срочно нужно найти мою жену. Ей грозит опасность.
— Какая?
— Не знаю! — Я начал нервничать. Олимпийское спокойствие Баранова сильно контрастировало с тем, что творилось у меня в левой части груди. — Что-то нужно делать, ее надо найти.
— Имя, фамилия, где искать?
— Светлана Вавилова. Вчера она уехала из дома… уехала совсем… мы разводимся. Словом, она собрала вещи и села на улице Молодогвардейцев в подъехавший черный «Лексус». Из номера помню только цифру семь и букву «о».
Капитан втянул носом воздух, качнул головой. К чести его, он без промедления вынул телефон и набрал какой-то короткий номер.
— Ребята, подъем, — скомандовал он в трубку, — есть работа. Записываем: черный «Лексус», фрагменты номера — семерка и буква «О». Пробить хозяина, найти его самого и его вчерашнюю пассажирку Светлану Вавилову… Что?.. Сколько лет жене? — спросил он у меня.
— Э, блин… — я замешкался. — Двадцать… двадцать три. Да, двадцать три!
— Светлану Вавилову, 23-х лет, — продолжил капитан в трубку. — По готовности докладываем… Что? Докладываем в любом случае, Паша, независимо от результатов! Подключай транспортников. Все, отбой.
Он выключил телефон и посмотрел на меня.
— Ну что, Виктор Николаевич, будете рассказывать?
Я промолчал. Мне нечего было ему сказать, все мои мысли теперь целиком были обращены к одной теме — быстрее найти Светку и покрепче прижать ее к себе.
Я обернулся к телу Сергея. Моего друга уже упаковали в черный пакет, и я не мог больше вглядеться в выражение его лица.
Что ж ты такое натворил, Серега? Кому мы с тобой перешли дорогу?
Осталось рассказать самое главное. Уже недолго. Устал сидеть? А ты походи, походи, поделай гимнастику, покури. Не куришь? Хорошо тебе, а я вот с восемнадцати лет смолю, сейчас уже по две пачки в день уходит. Здоровье надо беречь смолоду, ха-ха…
