Итак, вчера в клубе чуть накатив с подругами, чтобы не тусить на трезвую голову, моя девочка заметила, как Лорэн достаточно тепло ко мне относится. И видимо в слегка неясной головке что-то щелкнуло. И ладно что так, ведь могло щелкнуть так, что кого-то переломало ко всем чертям. И вот в ком-то взыграла жуткая ревность и это отразилось на моей машине — Витторина ее просто уничтожила, методично и расчётливо. И тут самое главное — ее, то бишь Виту, отпустило и она поняла, что погорячилась. И вот она сидит у покореженного автомобиля, покачиваясь из стороны в стороны и, видимо, думает, что ей хана. Признаю, это был самый забавный момент. А потом моя девочка попыталась исправить свое «недоразумение», но Импульс все усугубил, угробив машину окончательно. Как папа говорил!? Вандалка?! Да, точно, вандалка. И вот только тогда Вита ушла спать, предположительно утро вечера и прочая муть. Забавно. Моя маленькая девочка та еще припевочка. Кстати, да…
От греха подальше, я набрал Лорэн, убедиться, что та жива-здорова и не квакает. А то мало ли. Марены на почве ревности могут совершить страшные вещи. Кваканье — это считай повезло, малой кровью отделались.
Поэтому утро началось с восстановления (читай как выбросили и достали запасной) автомобиля, выволочке Информационному отделению — чтобы не игнорировали. Пригрозил им Мартой, которая очень уж любила устраивать им выволочку. Со Второй Мареной Информационники боялись сталкиваться и исправлялись просто по щелчку пальцев.
Так что, когда Вита проснулась, я был готов к любому повороту событий.
Я встретил ее в комнате с приготовленной чашкой кофе и улыбкой на лице.
— Доброе утро, — поцеловал, обнимая за плечи и только после этого отдал чашку с горячим напитком. — Голова болит?
— Угу, — она грустно вздохнула. — Мстислав, мне надо кое-что тебе сказать.
— Давай по дороге? И так уже опаздываем, — мягко попросил я.
Быстро собравшись теперь уже мы вместе спустились в гараж. На месте преступления стоял абсолютно новенький «Шудатти». Глаза Смерти надо было видеть. Теперь она не была уверена в том, что вчера произошло. Мы выехали за пределы Академии в полной тишине.
— Итак, ревнивица ты моя, — весело заметил я, подъезжая к Москве. — Давай еще раз проговорим. Я очень тебя люблю! Машину тоже, но не так сильно. Больше, пожалуйста…
— Прости, — прервала она меня, утыкаясь носом в плечо.
