— Не скрою, такое тоже иногда случается, — я рассмеялся ее шутке (а шутке ли??!). — Но согласись, не стоит нарываться, — но в ее глазах горел вызов. Вот уж кто-кто, а она бы пересекла черту дозволенного, а я не против был заняться ее плохим поведением.
Витторина перевела задумчивый взгляд на оборотня, открыла рот, чтобы что-то спросить, но вновь провалилась в воспоминания своего мужа.
Как только криокамера закрылась и Влад поместил принудительно Витторину в Анабиоз — нечто приближенное к летаргическому сну, мы запустили экран с ее видениями. Я должен был узнать больше. И да, нехорошо рыться в чужих мыслях, воспоминаниях, но что делать, если она упорно скрывала себя от других. Для меня это стало вынужденной мерой.
— Фон ровный, в графе желаний просто… — Влад тяжело вздохнул и продолжил. — Просто хочет спокойствия. Ее достал буллинг.
— Ну это нормальное желание, — отец пожал плечами. — С учетом, что ей нигде не рады, вполне нормально.
— Но у нее больше нет никаких желаний, — психолог развел руками.
— Быть не может, — Казимир подошел ближе и взглянул на экран. — А это?
— Это потребность.
— И что за потребность? — нетерпеливо спросил я, наблюдая, как она на экране в своих мыслях погружается в прозрачную зеленоватую воду, протягивая руку куда-то к едва проникающим лучам солнца. Покой и умиротворение.
— А черт его знает, — отец попробовал изменить настройки. — Что-то что прячет и очень глубоко.
— Я бы предложил рискнуть, — Влад что-то шепнул моему отцу и тот присвистнул.
— Ну что сын, буду помнить, любить, придаваться скорби — полезай к ней, — озвучил идею мой горячо любимый папа.
— У нее могут способности проснуться, — напомнил я. И да, в запале она действительно могла меня случайно умертвить. Возможно позже стала бы оплакивать, но уверенности не было.
— Пусть земля тебе будет пухом, или асфальтом, — хихикнул он, с громким щелчком открывая крышку камеры.
— Потрясающе, отец, блин, года, — улыбнулся я, залезая внутрь. Было тесно, пришлось крепко обнять девушку, которая находилась в бессознательном состоянии.
— Молчи, когда с тобой царь разговаривает, — рассмеялся Казимир и захлопнул крышку.
Мутноватая жидкость быстро заполнила камеру, а следом и мои легкие. Странный раствор, позволяющий оценить состояние всего организма. Я провалился в ее реальность. Мы тонули в прозрачной воде, где-то посреди океана, но чувствовалась удивительная безмятежность. Я ощущал, что ей не хватает спокойствия. Травля никому не пользу не пошла бы.
