В машине повисла гробовая тишина. Глеб слышал лишь оглушающий стук собственного сердца. Он не хотел в это верить, но, как назло, всплывали этакие «флэшбеки» подтверждая сказанное Ангелиной. Глеб хотел сказать, что этого не может быть, что это недоразумение… Обернувшись он наблюдал за четким выверенным до мелочей бою. Отец мастерски владел боевым, как указано в учебниках, Импульсе. Форма Резонанса потрясала своей формой и мощью. Глеб не мог себе представить какое количество тренировок позволит ему достичь хотя бы отдаленного результата. Но больнее было от осознания, что Глеб совершенно не знал тех, кто воспитывал его все это время. От этой мысли становилось больно, но в тоже время едва слышно разум шептал о наличии причин.
Глеб усмехнулся. Надо же, он все это время считал свою маму тенью своего мужа — серая ничем не примечательная, спокойная и уравновешенная. И восхищался безбашенной вокалисткой группы «Феникса». Теперь, когда Импульс спал и внешнее сходство стало абсолютным, Глеб почувствовал почти физически как глупо звучали все эти восхищения в адрес рок-исполнителей. Но ни мать-ехидна (как однажды назвал ее дедушка Казимир), ни отец никогда не подтрунивали над увлечениями братьев. «Даже билеты доставали», — садистки напомнило подсознание.
— Глеб? Все в порядке? — Ангелина тронула его за плечо.
— Да…мне нужно будет поговорить с отцом, когда все закончится.
Война. Та самая война, в которой участвовали его родители. Те самые люди, которые строили новый прекрасный мир. Те, кем он восхищался на уроках истории были все время рядом. И этот доклад про Марен который взял его брат, Матвей.
Он усмехнулся.
Шархан не спешил атаковать, блокируя удары Хорса и методично загоняя того в ловушку. Формируя Барьер таким образом, чтобы у вампира стало как можно меньше места для манёвра. Хорс же надеялся сокрушить своего врага в ближайшие пять минут, но бой затягивался. Шархан не зря считался лидером Академии Лемур и Братского Союза, по праву занимая эту высокопоставленную должность. Он вёл бой четко, не допуская лишних движений. Резонансы хоть и были ослепительные, но все чаще контролировали направление атак вампира. Стало ясно кто держит ситуацию под контролем.
Марта скрыла всех участников разборок за куполом Барьера, не позволяя тем самым покинуть поле боя.
— Ты бы не оценил моих стараний. Я, можно сказать, подарил ей новую жизнь, — Хорс остановился. — Ты даже не понимаешь, как сильно я ее люблю, что готов был дать столь ценный дар.
Мстислав не ответил. Он вообще старался не допускать сейчас посторонних мыслей. Холодная голова, чистый разум.
— Марта?! Мое почтение, — Хорс отвесил шутовской поклон. — Как там Витторина? Оценила мой подарок?
— Она убьёт тебя, — сухо ответила Смерть.
— Так значит она найдёт дорогу назад? Похвально-похвально. Хотя что стоит ожидать от самой Смерти, — вампир осклабился. — Уверен ей идёт новая жажда крови.
Мстислав почувствовал, как сердце пропустило удар. Силой воли он отмёл в сторону все дурные предчувствия. Его девочка может все. И с ней Рустем, который в лепешку разобьётся, но постарается вернуть жену друга в целости и сохранности.
Казимир Мирославович стоял за плечом Марены и думал лишь об одном — когда все это закончится? Когда уже закончатся войны? Когда можно будет насладиться жизнью?
Хорс совершил резкий рывок, но впечатавшими в невидимую стену Барьера отшатнулся назад с удивлением глядя перед собой.
В небе вспыхнуло открытое окно телепорта. На мгновение все отвлеклись. Запрокинув головы, собравшиеся наблюдали как отряд Оскаров покинул галактическое пространство устремляясь к земле. Нет, не так. Устремляясь к Земле.
Вита фыркнула. Настроить аккуратно контакт не получалось. Оставалось лишь действовать в лоб. Тяжело вздохнула.
— Эй, — тихо позвал ее Тем. — Выше носик вампиреныш, — он взъерошил ей волосы. — Мы можем попробовать найти другой способ.
— Не помню говорила или нет… Спасибо, — ее фиалковые глаза посмотрели сквозь него.
Он выдержал ее долгий взгляд и негромко ответил:
— Не за что.
Смерть моргнула и посмотрела на него уже осознанным взглядом.
— Ты столько сделал. Для нас с Мстиславом, для меня…я в неоплатном долгу.
— Нет никаких долгов. Это были мои решения, и ты не должна за них расплачиваться.
Она мило улыбнулась, демонстрируя клыки.
— Тебя бы покормить, — заметил оборотень.
— Как только окажемся на той стороне, — женщина снова погрустнела. — Прости за все это. Вынужден нянчиться со мной.
— Не поверишь, мне это в радость, — Беркутов хмыкнул. — Я никогда ещё не чувствовал бОльшую прелесть жизни, чем теперь находясь с тобой рядом.
Она покачала головой.
— Матвей…сильно переживал, увидев меня тогда?
— Скорее он не поверил собственным глазам. На него в один день такое количество информации рухнуло, но он стойко воспринимал все. Хотя, конечно, переживал за тебя. И не удивительно. У него самая замечательная мама.
— Казимир Мирославович с тобой бы не согласился, — она тихо рассмеялась. — Он меня вечно называет «мать-ехидна».
— Любя ведь, — Рустем улыбнулся, обнимая Смерть за плечи.
