Андреа. «Начало» полностью

Он выглядит безумным.

Господи, мне уже жалко бедную девушку, которая окажется с этим психом.

Лоренцо забывается, когда я чувствую, как по моей шее бегут мурашки. Я чувствую его раньше, чем вижу. Лукан.

Он смотрит на меня с другого конца комнаты с хищной улыбкой на красивом лице. Почему он должен быть таким привлекательным? Сегодня он выглядит как будущий босс этого города: на нем черные брюки и белая рубашка на пуговицах с закатанными рукавами и расстегнутыми первыми двумя пуговицами. Его светло-каштановые волосы зачесаны назад, а по обе стороны шеи виднеется татуировка в виде крыльев. В этот момент он действительно похож на мстительного ангела. Злой и очень опасный ангел с греховной ухмылкой на глупо красивом лице и злым блеском в глазах.

Люцифер.

Любимый, но самый испорченный ангел Бога.

Сейчас он идет в мою сторону, и я не могу перестать смотреть на него. Я, наверное, похожа на одну из неудачных Барби, которая пялится на него, как на божий дар человечеству.

Мой момент безумия закончился, как только он открыл рот.

— Sei bellissima stasera principessa¹¹. — Он говорит на идеальном итальянском, конечно же, черт возьми.

Почему эти люди продолжают говорить со мной по-итальянски? Я не понимаю и половины того, что они говорят. Моя мама учила меня испанскому, потому что ее мать была пуэрториканкой. Она также хотела, чтобы я была двуязычной и знала больше о ее культуре. Отца рядом не было, поэтому у меня не было возможности выучить итальянский, хотя с тех пор, как я приехала, я немного поднабралась от Бенедетто и горничных.

В основном, как просить о помощи, о еде и ругаться на кого-то. Вы знаете, основы.

— Тебе следует перестать называть меня принцессой, это ниже моего достоинства. — Я нахамила ему просто потому, что мне нравится выражение его лица, когда я бросаю ему вызов. Он не поддается на это и смотрит на меня с забавным выражением лица, но за его голубыми глазами тоже скрывается вызов.

Он наклоняется и шепчет так, что слышу только я.

— Думаю, ты хотела сказать «спасибо». — Мы теперь стоим грудь к груди, и я чувствую смесь запахов мяты и сигарет в его дыхании. — Я назвал тебя красивой и все такое… — усмехается он так высокомерно, что я подавляю желание смахнуть с его лица глупую ухмылку.

Какой наглый парень.

Он назвал меня красивой, и что? Неужели он ждет, что я упаду на колени или на худой конец на его член, потому что он сделал комплимент моей внешности?

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как он потянулся к моему лицу. Он так близко, что его мягкие губы нежно касаются моих. Его не устраивает расстояние между нами, поэтому он притягивает меня ближе и обхватывает обеими руками. Не знаю, почему я не останавливаю, что бы это ни было, но, очевидно, умная стерва во мне отходит на второй план. Я совершаю глупую ошибку, встретив его на полпути, но он отступает назад с самой наглой улыбкой на своем раздражающем лице. Лукан поворачивается и смотрит на всех присутствующих в комнате, которые прекратили свои занятия и теперь наблюдают за моим унижением. Его смех жесток, и он явно хотел, чтобы я выглядела дурой на глазах у всех присутствующих.

Он меня подставил.

— Ты действительно верила, что я тебя поцелую? — смеется он. Я сглатываю стыд и поднимаю голову. Я не хочу выдавать, насколько я смущена. Как я разочарована в себе за то, что позволила этому придурку сделать из меня идиотку.

— Как будто я когда-нибудь попробую губы бастарда, — говорит он с выражением отвращения на лице. — Твой собственный отец не хотел тебя, с чего ты взяла, что я захочу?

Вот оно.

Он пошел на убийство.

Я слышу позади себя вздохи и «Не круто, брат» от одного из близнецов. Я не уверена, кто именно.

Задевают ли его незрелые шуточки? Да, но я слышала и похуже, и это меня не пугает. Я не знаю, что я ему сделала, чтобы со мной так обращались, но в эту игру могут играть двое.

Периферийным зрением я вижу, как к нам приближается довольно взбешенная Фэллон. Я протягиваю руку, чтобы она остановилась, и даю ей понять, что у меня все под контролем. Я одариваю комнату своей лучшей улыбкой — той, которую я приберегаю только для своих врагов.

Они никогда не увидят меня разбитой или истекающей кровью.

Только, блядь, через мой труп…