– А ракеты в лесу пускали тоже свои? – Сузившиеся глаза Приходько поочередно ощупывали лица людей. Маслов уже пожалел, что подошел. Задержавшись взглядом на нем, Приходько спросил:
– Кузьма Терентьевич, ты видел, откуда пустили ракеты?
– Кажись, оттуля? – неопределенно махнул рукой тот, внутренне обмерев от страха.
– Не видел, так и скажи, – поморщился Осип Никитич Приходько. – Зачем наводишь путаницу? – Он обвел глазами присутствующих: – Товарищи, нужно быть бдительными, я не допускаю мысли, что среди нас есть враги, но они действуют, и сегодня мы убедились в этом. Ракеты не сами по себе вылетели из леса.
– Говорят, они диверсантов с самолета сбрасывают, – заметил кто-то.
– Говорить нужно поменьше, – сурово сказал Приходько. – Особенно про наши базовские дела. Пора запомнить: болтун – находка для врага!
– Мы тут, выходит, теперя как на горячей сковородке, – вздохнула женщина в белой косынке, из под которой выбивались на плечи длинные черные волосы.
– Ломакин, Маслов, Ильин, пойдете со мной. Прочешем лес! – скомандовал оперуполномоченный. – Одну группу я уже отправил.
– Ночью-то? – возразил Ломакин. – Что мы увидим?
– В проходной получите оружие, аккумуляторные фонари, – не удостоив его взглядом, продолжал Приходько. – Ракеты выпустили из Хотьковского бора. Туда и пойдем.
– Шпиён сидит там на пенечке и нас дожидается… – хмыкнул Ильин.
– Господи, началось… – заметила женщина. – Уж поскорее бы нас вакуи… – Она запнулась на незнакомом слове.
– Эвакуировали, – подсказал кто-то.
– Об этом тоже не следует распространяться, – отрезал Приходько.
– Мы тут в военную тайну играем, а немец в первый день войны прилетел и стал базу бомбить, – сказал Ломакин. – Получается, он уже знал, где она расположена? И этого шпиёна на парашюте сбросил!
– А ты видел? – спросила женщина.
– Кто же тогда ракеты пущает?
– У меня в распоряжении осталось два пистолета, – сказал Осип Никитич. – Ты же, Маслов, охотник? Бегом за ружьем!
– Вот беда-то! – снова запричитала женщина. – И мой мальчишка увязался с мужиками… А если стрельба подымется? – Она повернулась к Приходько: – Осип Никитич, встренете мово Ваську, скажите, чтобы шел домой… Горе мне с им!
– Товарищи, в лесу лейтенант с людьми – ищут ракетчика, будьте осторожны, не выпалите в своих, – предупредил Приходько.
В рабочем поселке не светился ни один огонек. В Андреевку пришла война.
Потом это ему часто вспоминалось: танки на проселке, солдаты в мышиного цвета коротких мундирчиках и широких сапогах, автоматная стрельба и мертвая сорока на обочине. Он, Кузнецов, стреляет в фашистов из маузера, видит, как падает фигурка в каске, опрокидывается на спину и ожесточенно скребет сапогом седой мох, потом затихает. Остальные на небольшом расстояния друг от друга неумолимо надвигаются на маленький отряд окруженцев. Пятнистый, будто проржавевший насквозь, танк останавливается, и медленно разворачивает башню, тупой, с набалдашником на конце ствол упирается, как кажется Ивану Васильевичу, прямо ему в лоб. Оглушительно громыхает раз, другой. Огненные вспышки слепят глаза. Неподалеку раздается хрип, из рук капитана вываливается автомат, лицо запрокидывается, и он затихает. Ветерок чуть заметно шевелит на голове русый вихор.
Немецкие автоматчики все ближе, из коротких стволов вырывается пламя, падают на мох тоненькие, чисто срезанные ветки. Маузер в руке становится все тяжелее. Кузнецов нажимает на курок. Он отличный стрелок и видит, как его пули укладывают фашистов. Несколько раз он жмет на податливый курок, прежде чем соображает, что последняя обойма кончилась. Вскакивает на ноги, в несколько прыжков добирается до автомата и только тут замечает возле уха капитана маленькое отверстие, из которого лениво сочится черная кровь. Автомат бешено прыгает в руке, будто хочет вырваться. Немцы залегли в кустах, он видит их серые каски и раскинутые ноги в запыленных сапогах, спины куда-то подевались.
Неожиданно танк круто сворачивает с проселка и прет прямо по лесу на него. Тонкие деревца с треском ложатся перед ним, сопротивление оказывает лишь молодая сосна – она какое-то время дрожит, взмахивает ветвями и падает верхушкой в сторону Кузнецова. Фашисты, прижимая автоматы к животу, бегут вслед за танком, Иван Васильевич слышит голос сержанта Пети, тот зовет его в глубь леса, но он уже понимает, что встать нельзя – сразит пушка или автоматная очередь, – но не погибать же под гусеницами этой пятнистой махины?..
– Товарищ капитан, – сержант дышит прямо в затылок, – там болотинка, можно уйти, эта зараза туда не сунется…
