Юрий не сел в Ростове, поручив его своему воспитателю Георгию; стольным городом он сделал Суздаль; но и отсюда его резиденция переносится сначала в пригородную укрепленную усадьбу Кидекшу, а затем Юрий, по-видимому, хотел перейти во Владимир, где рядом с Мономаховой церковью Спаса строили церковь Георгия. Это перемещение княжого двора указывает, видимо, на противоречия, рождавшиеся между владетельным местным боярством и князем, которые заставляли Юрия отдаляться от старых городов. Как мы узнаем из несколько более поздних случайных упоминаний летописца, боярство быстро набирало силу. В его руках были многочисленные богатые села, полные скота и конских табунов, бояре «работали сирот», как теперь стали называть крестьян.
Правдоподобно выглядит картина княжеско-боярских отношений, изображенная позднейшим «Сказанием о начале Москвы»{78}. Владетель богатых «сел и слобод красных» боярин Степан Иванович Кучка не пожелал отдать на службу к князю своих сыновей. Юрий угрожал войной и наконец казнил строптивого боярина, а сыновей и дочь его взял силой ко двору своего сына Андрея{79}. На месте боярского имения вскоре возник укрепленный княжеский город — Москва. Мотив ликвидации свободной боярской вотчины и требования верховным собственником всей земли своего княжества Юрием «службы с земли» очень правдоподобен. Кучковичи потом сыграют трагическую роль в гибели Андрея.
Если доверять сообщению В. Н. Татищева, то рядом со старым боярством и княжой дружиной при Юрии появляются и вполне зависимые от князя воины, которых Юрий вербует не только из русских, но также из болгар, мордвы, югры, заселяя ими свои новые городки и давая им «ссуду и пожалование»{80}. Новые городки, населенные преданными князю людьми, сыграли большую роль в дальнейшей истории Суздальщины; они были неизменной опорой княжеской власти во всех конфликтах ее с местным старым боярством.
Так формировались элементы новой служилой знати, сравнительно мало имущей, а потому более алчной и энергичной в использовании земли и эксплуатации местного населения — крестьян и городских людей.
Судя по деятельности «суздальской» администрации Юрия в Киеве, вызвавшей в 1157 году бурное восстание, княжие люди имели хороший опыт по управлению и сборам доходов. Сельское население — «сироты» — было прочно опутано сетью феодальной эксплуатации и придавлено гнетом закона господ, и повторение крестьянских восстаний, потрясших Залесье в XI веке, было теперь надолго исключено. Можно не сомневаться, что земледелие на юрьевско-суздальском черноземе быстро развивалось. Под Суздалем чернозем поднимали уже не сохой, но тяжелыми плугами, напоминавшими болгарские степные орудия пахоты. Именно в этой земледельческой зоне и росли княжеские города Юрия. Около них множились княжие и дружинные села. Все это свидетельствует о дальнейшем быстром развитии феодальных отношений в Суздальской земле при Юрии.
Первая половина XII века выращивает и ту силу, которая станет опорой Андрея: быстрыми шагами развиваются городская культура, торговля и ремесло, растет городское население. Об этом говорят археологические раскопки в Суздале, Владимире, Ярославле, Дмитрове и других городах{81}. Владимир вел торговлю через Клязьму и Оку с Поволжьем; он к середине XII века уже значительно перерос границы Мономаховой крепости. Среди горожан, еще занимавшихся сельским хозяйством — типичное занятие для городов средневековой Европы того времени, — было уже много ремесленников разнообразных специальностей. Особый район к западу от княжих дворов занимали гончары. Мастера по выработке стекла изготовляли красивые стеклянные браслеты и цветные перстни — любимое украшение горожан XII века. Местные ювелиры, подражая роскошным образцам киевских мастерских, выделывали изящные серебряные украшения и пытались перенять сложную технику эмали. Резчики по кости и дереву изготовляли разнообразные предметы, украшенные простой, но изящной орнаментацией. Кузнецы делали различные сельскохозяйственные орудия, косы, топоры, ножи, плотничий инструмент, огнива, рыболовные крючки, наконечники стрел, оружие и многое другое. Владимир в XII веке становится крупным торгово-ремесленным центром Суздальщины. О степени зрелости городской культуры говорит также еретическое движение, которое возникает в первые годы правления Андрея.
Впрочем, наступающий расцвет края интересовал Юрия лишь постольку-поскольку; строя городки Суздальского ополья, он не переставал думать о богатстве и величии Киева.
В 1154 году Юрий последний раз вмешался в борьбу на юге, двинувшись со всеми сыновьями и воинской силой «в Русь». Но конский падеж и небывалый мор в людях заставили его прервать поход у Козельска и вернуться в Суздаль{82}.
