47 Письма Л. С. и Л. И. Мандельштамов Р. фон Мизесу 24 января и 9 февраля 1928 г. // Richard von Mises Papers, Harvard University Archives HUG 4574. 5.
48 Академик Л. И. Мандельштам. С. 97.
49 Сергей Иванович Вавилов. Очерки и воспоминания. М., 1991. С. 23.
50 Воспоминания о И. Е. Тамме. 1995. С. 347.
52 Академик Л. И. Мандельштам. С. 137.
Тридцать седьмой год
57 Здесь и далее цитируется «Стенограмма собрания актива ФИАН СССР 17 и 20 апреля 1937 г.» [Архив РАН. Ф. 2. Оп. 2а. Д. 1937-70].
За всеми обсуждениями советской ядерной истории маячит простой и жесткий вопрос: как же они могли делать смертоносное ядерное оружие для диктатора и без того смертоносного?! «Они» — это российские ученые, которыми гордился Советский Союз. Многими из них гордится мировая наука, и по меньшей мере несколькими может гордиться все человечество. Если бы не супербомба для Сталина…
История ядерного оружия — это беспрецедентное скрещение чистой науки, «грязной» технологии и государственной политики — и чистой, и грязной. Имеет ли мораль какое-то отношение к этой истории? Или все советские физики проявляли безнравственность, соглашаясь не только жить в сталинском государстве, но и работать ради его могущества и превосходства над остальным миром?
Только понимая моральную подоплеку их согласия, можно понять по-настоящему советский ядерный проект, а тем самым и мировую историю, поскольку советская ядерная мощь в течение четырех десятилетий во многом определяла судьбы мира.
Корни советского ядерного проекта уходят в довоенное десятилетие, когда в ядерной физике работали три основных института, соперничая за ресурсы, источник которых был один — советское правительство. Это Радиевый институт Владимира Вернадского, Физико-технический институт Абрама Иоффе и юный Физический институт Академии наук, ФИАН, которым руководил Сергей Вавилов, опираясь на школу Леонида Мандельштама.
Все эти ученые не были специалистами в ядерной физике, однако именно их сотрудникам обязаны главные достижения советского ядерного проекта. Ученики Вернадского отвечали за радиохимию, попросту говоря, за производство ядерного горючего. Выпускники школы Иоффе создали ядерный реактор и атомную бомбу. И, наконец, в школе Мандельштама открылся российский путь к термоядерной энергии.
Три эти «ученых рода» объединялись одним делом и единым сословием. А их различия идут во многом от родоначальников, в которых воплотились три разные философии науки. Схематично можно сказать, что Вернадский считал силу науки больше всех других общественных сил, Иоффе в государственной советской идеологии видел воплощение науки, а для Мандельштама наука и социальная идеология были двумя разными мирами.
