попытаться убедить Энкледа позволить им сопровождать своего монарха, какое бы дело он не
затеял. Однако, обыскав рощу, они никого не нашли. Несомненно, во всем этом была
задействована какая-то магия. Кто-то предложил вернуться в Асфелосту и просить тамошних
чародеев найти Энкледа, но эту идею отвергли, ибо никому не хотелось нарушением прямого
приказа навлекать на себя королевский гнев. И вот, всадники снова заняли свои места в седлах
лошадей и направились на запад, к горам Бекьерн, обогнув которые, они, спустя полторы недели, смогут достичь столицы.
Спустя несколько минут после того, как в роще к востоку от Асфелосты бесследно сгинул
король, Элгар Атфитрит вдруг вышел из своей комнаты. Он выслушал Гатона, передавшего
сообщения, оставленные другими Магистрами, и велел отправить им ответы. Также он приказал
доставить приглашения всем кардиналам Полумесяца, в данный момент находящимся в замке: в
середине дня должен состояться большой совет, на котором они обсудят приказ короля. Перед
тем, как отправиться выполнять приказ, Гатон спросил:
— Простите, мой господин, а Катаус был не с вами? Все утро не могу его найти...
— Катауса мы здесь больше не увидим, — равнодушно ответил Элгар. — Он давно просил
меня разрешить ему уйти, и я наконец пошел ему навстречу. Забудь о нем. Более он не один из
нас.
Глава третья
Холодное голубое небо высоко и недостижимо, как Эмпирей и троны богов. Внизу —
зной, духота, пыль на дорогах. В жаркий летний день по одной из них налегке, без оружия и без
вещей, шли двое: высокий голубоглазый мужчина в потрепанной темной одежде, и с ним девушка
— хрупкая, светловолосая, одетая в длинное белое платье. На ногах у девушки — сандалии,
ремешки которых сеткой обвивают ноги почти до колен; подол платья оторван, ткань местами
испачкана, на локте ссадина, слева и справа на щеках около губ следы от черники, которую они
ели сегодня утром. Девушка смотрит вокруг с интересом и выглядит радостной и довольной: еще
бы, ведь она — богиня, которая почти двадцать тысяч лет провела взаперти, видя смутные сны, но
не имея возможности ни двигаться, ни действовать. Ее спутник смотрит хмуро: он всего лишь
бессмертный, и был рожден тридцать шесть лет тому назад самой обычной смертной женщиной. В
нем слишком много от человека, и постоянные бестолковые задержки на пути ему не нравятся. А
останавливаются они часто: то у Мольвири развязывается ремешок на сандалиях, то она
увлекается какой-нибудь бабочкой или птицей, то сворачивает на обочину, заметив сухое или
больное растение. Когда она притрагивается к такому растению — дереву, кусту, а иногда и
цветку, сломанному ногой путника — происходит маленькое чудо, сухое вновь наполняется
соками, гнилая древесина заменяется здоровой. Если она, наклонившись над цветком, случайно
касается земли — обычное, ничем не примечательное место неуловимым образом меняется,
становится каким-то особенным, красивым, полным внутренней тишины и гармонии. Мольвири
беззаботно улыбается, шепча что-то ласковое птицам и цветам.
После того, как Эдрик освободил ее из плена, на Слепой Горе они оставались недолго.
Некоторые стражи пытались помешать им уйти, и Эдрику пришлось превратиться и уничтожить
их. Но Австевер, бог чувственного мира, не вмешался, и большинство стражей — также: они были
слишком заняты поисками воскресшего Лицемера. За разрушенным святилищем находился
портал, с помощью которого прошедшие Игольчатый Мост могли попасть в любое место любого
из миров Сальбравы, и к этому порталу бессмертный меч-оборотень повел освобожденную им
богиню-отступницу. Он думал, куда хочет попасть, пока они, поднявшись по проплавленной
Фрембергом Либергхамом лестнице, преодолевали завал из камней и мусора — единственное, что
осталось теперь от святилища, уничтоженного в ходе боя между Фрембергом и Лицемером.
Мысль о том, чтобы отвести Мольвири в Школу Железного Листа, он отбросил сразу. Выпускник
Школы, он слишком хорошо знал своих настоятельниц. Он еще не был полностью уверен, что
освободил именно богиню, а не какого-нибудь бессмертного демона, выдающего себя за нее,
однако если существовал хоть какой-то шанс, что она говорит правду, в Школе ее ничего
хорошего не ждет. Не было уверенности, как именно они поступят, но то, что они наложат на нее
свои лапы и воспрепятствуют развитию их знакомства, Эдрику представлялось очевидным.
Позволять настоятельницам проводить над юной богиней свои эксперименты Эдрику также не
хотелось. Но если не в Школу, то куда? Портал между тем был уже близко и решать нужно было
скорей. Большую часть своей жизни он провел в Школе, а последние семь лет — в плену, в одной
из камер в глубине Обсидиановой башни. Потом был договор с Фрембергом, миссия в Речное
Королевство, поход с Льюисом Телмаридом на юг, к Пустому Морю... Возвращение в Рендекс
исключено, как и в любое другое княжество Эйнавара: он убил королевского посланника и жить
ему спокойно там не дадут. И тогда он вспомнил о коротком периоде после ухода из Школы и до
того, как стал пленником Обсидиановой Башни — он успел посетить немало странных мест, но
