ограничено, ибо сопереживание его вызывается разумом и собственными эмоциями. Это не есть
совершенное сопереживание. Но те, кто превосходят человека, умеют сопереживать совершенно.
Ибо они способны полностью отождествить себя с тем, что видят. Для этого они принимают иную
телесную форму, или же не меняют формы, но проникают своим естеством в то, что видят, и
становятся этим, и воспринимают мир так, как воспринимает то, на чем они сосредотачивают свои
усилия. Собака видит ценность лишь в хозяине, человек видит ценность в том, что близко ему, что
выгодно ему и что кажется ему красивым, ангел или ван способны увидеть величайшую ценность
даже и в муравье, которого ты ненароком раздавил.
Выслушав все это, оглянулся Келлаиш кругом и еще раз посмотрел на тела мертвых
монахов. Сказал он:
— Красивые слова. Если ты способен разглядеть ценность даже в муравье — почему же в
этих людях ты не нашел ее?
Сказал Эмерхад:
— Глупец! Я говорю о способностях, а не об образе действий. Люди воюют между собой,
хотя каждый из них, в общем-то, способен признать, что все люди — братья. Я хочу научить тебя
волшебству и пониманию, но что ты будешь делать с этим пониманием — разрушать или созидать
— выбирай сам. Я научу тебя, как проникать, как отождествлять свою суть с сутью чужой — но
тому, что делать с этим знанием, я не стану учить тебя, ибо мой выбор — это мой выбор, и мне
ценна твоя собственная воля, а не отражение моей. Любить людей и бескорыстно отдавать себя
им, или делать из них слуг и рабов — для себя самого решать будешь ты, а не я. Ибо и
обладающий пониманием способен на время как бы ограждать себя и действовать жестоко. Я
ничем не лучше и не хуже этих людей, — он показал на монахов, — и моя жизнь — не ценнее, чем
их. Однако они мертвы, а я жив, ибо я сильнее их и я пожелал так. Что выбрал бы ты на моем
месте? Я не знаю.
И Келлаиш ушел с ним в его замок, выстроенный Эмерхадом в Рассветных Землях, и
учился там искусству волшебства у отца своего. Впрочем, недолгим было его учение — всего
лишь через два года Эмерхад пал от руки своего брата. Замок Эмерхада вскоре рухнул, ибо
Повелитель Символов, кое-где укрепив камни волшебством, впоследствии забыл утвердить их
более надежно. А Келлаиш покинул развалины, унеся с собой единственный предмет, который он
по праву считал своим — сверкающую сферу, называемую Зеркалом Судьбы.
ВЕЧЕРНЯЯ СКАЗКА
В некоем королевстве, в забытой деревушке на краю леса, жила маленькая девочка по
имени Ирэна. Она очень любила сказки и не могла заснуть, если отец или мать не рассказывали ей
на ночь какую-нибудь сказку или историю.
— Расскажи мне сказку, — попросила как-то раз Ирэна отца.
Спросил ее отец:
— Грустную рассказать тебе сказку, или веселую, или страшную?
Воскликнула Ирэна:
— Конечно же, страшную!
Так начал ее отец рассказ свой:
— Великие волшебники правят нашим миром. Власть их много выше, чем власть королей
или герцогов, и короли и герцоги — малейшие из слуг их и последние из их подданных. Меж теми
волшебниками ныне, слава Богам, царит мир, но не всегда было так. Давным-давно один черный
колдун, повелевавший воронами, вздумал отнять у других волшебников их магическую силу. Но
его соседи, также весьма искушенные в магии, узнали о его намерении и затеяли с ним войну.
Долго длилась война, но был побежден черный колдун, и рассеялось его войско. А у этого колдуна
был родственник, Эмерхад, который давным-давно поссорился с черным колдуном и поселился
отдельно, во владениях Джордмонда-Законника. И когда началась война, он выступил против
своего родича, и был убит им. Но когда Джордмонд-Законник вернулся в свои владения, слуги
донесли ему, что в час смерти Эмерхада рухнул его замок, возведенный посредством волшебства,
и странные создания вышли оттуда. Слуги называли этих существ Поедателями Слов.
— А почему их так называли? — Спросила Ирэна, завороженная рассказом.
— Потому что все слова, которые только есть на свете, служили им пищей, — ответил
отец. — Они охотились за людьми и поедали их память. Люди забывали, как называются самые
простые вещи, забывали даже, как зовут их самих. Узнав об этом, Джордмонд-Законник стал
разыскивать Поедателей Слов и ловить их в волшебные сети. Он поймал многих, но некоторым
удалось улизнуть от него. Они отыскали большой темный лес и поселись в его чаще. С тех пор
всякий, входивший в этот лес, забывал обо всем на свете и блуждал по чащобе до тех пор, пока не
умирал с голоду. Там, где он шел, могла расти дикая яблоня или груша, но он проходил мимо,
потому что не помнил ни названий этих деревьев, ни для чего они предназначались. Он голодал,
но не понимал, что голодает и мог умереть от истощения посреди малинника или грибной поляны.
А Поедатели Слов таились в чаще и радовались тому, что они сотворили с этим человеком.
Поскольку отец замолчал, Ирэна спросила:
— А дальше?
— С тех пор, — сказал отец, — Поедатели Слов так и живут в этом лесу. Они
