выполнять приказы Джейбрина, но теперь приор мертв, и еще неизвестно, кто займет его место…
— Мирек, — спросила Идэль. — Хочешь стать моим атта?
Выражение лица воина не изменилось, и своих эмоций он ничем не выдал, но Идэль
казалось — она ощутила его удивление и легкую растерянность. Переход к Идэль существенно
менял его статус. Иметь личного господина для атта — честь, ведь именно в личном служении мог
в полной мере реализоваться смысл их существования. Вместе с тем, клановые атта,
принадлежавшие всем и никому в отдельности, обладали большей независимостью. Господа не
посвящали их в свои тайны, не использовали в игре друг против друга. Личная принадлежность
означала, что для Мирека исчезнут все остальные люди, кроме Идэль. И если она прикажет ему
убить приора или убить себя самого, он будет обязан выполнить приказ в тот самый момент, как
только его услышит.
Иметь личного господина для атта — не только счастье, но и тяжелый труд; и, наверное,
целую четверть минуты Мирек взвешивал свое сердце, спрашивая себя, способен ли он к
совершенной реализации. Идэль терпеливо ждала. Атта — раб, который волен в выборе своего
господина. Она тоже ощущала сомнения, хотя, конечно, как и Мирек, не показывала их. В тот
момент, когда этот молодой человек станет ее единоличной собственностью, у нее появятся не
только новые права, но и обязанности. И за все — решительно за все, что ему вздумается
совершить уже в новом статусе — отвечать будет только она. Если он убьет кого-нибудь, обвинят
ее. Ведь атта — просто вещь, инструмент наподобие ножа; и если ножом убивают кого-то, судят
не вещь, а человека…
Сделав, наконец, свой выбор, Мирек опустился на колени.
— Госпожа Идэль-лигейсан-Саутит-Кион, — произнес он с легкой дрожью в голосе. —
Это честь для меня. Я, Мирек-атта-Кион, отдаю вам свою жизнь и всего себя в ваше владение.
Если вы примите мою верность, я стану подчиняться вам с той же готовностью, с какой тело
подчиняется своей душе.
— Мирек-атта-Кион, — сказала принцесса, кладя ладонь ему на голову, — отныне у тебя
новое имя: Мирек-атта-Идэль. Если ты готов отдать мне свою верность, я стану заботиться о тебе
с той же готовностью, с какой душа заботится о своем теле.
Затем она дала поцеловать ему свою руку и позволила подняться с колен. С этого момента
Мирек стал ее безусловной собственностью. Осталось только выполнить последнюю
формальность.
— Позвольте мне известить министра дворцового управления, — наклонив голову, сказал
атта-Идэль, — чтобы он мог незамедлительно ввести изменения в реестр…
Если бы она отказалась, соглашение между ними стало бы недействительным. Вообще, по
правилам, присягать следовало в присутствии двух свидетелей, присланных министром
дворцового управления — но это правило редко соблюдали, ограничиваясь немедленным
извещением управляющего (точнее, одного из его секретарей) сразу после присяги. Из клановых
атта забирать себе в услужение высокорожденный мог лишь двоих в год.
Идэль не успела ответить — в помещение вошел Дэвид.
— Ну что, — сказал он. — Отправляемся?
— Подожди пару дней, — попросила Идэль Мирека, — сообщишь, когда вернемся.
Мирек мрачно посмотрел на свою госпожу. Лучше бы ему приказали отрезать от себя
кусок мяса, чем оставляли в таком подвешенном положении. Идэль подвергала его страшнейшему
унижению, и ее, с точки зрения Мирека, нисколько не извиняло то обстоятельство, что она вряд ли
понимала, что делает. Далеко не все законы, по которым живут добровольные рабы, известны их
господам. Однако — долг атта подчиняться, а не протестовать, поэтому Мирек наклонил голову и
послушно произнес:
— Как прикажете. Но пока я не сообщу, мое старое имя останется при мне.
Ему было так же неприятно это говорить, как змее, сбросившей кожу — вновь пытаться
натянуть ее на себя.
— Конечно, — сказала Идэль. Она и понятия не имела о том, какие грозы бушуют сейчас в
душе ее нового атта. — Вставайте в круг.
Для начертания бинарного портала Идэль использовала самую дальнюю комнату,
совмещавшую в себе функции маленькой личной библиотеки и кабинета. Теперь мебель была
отодвинута к стенам, ковер — свернут и поставлен в угол. Посреди комнаты был начертан
сложный узор, базовыми фигурами которого служили восьмилучевая звезда, круг в ее центре и
еще один, внешний круг. Было множество дополнительных линий, создававших впечатление
сложной, ассиметричной паутины, покрывающей рисунок. Практически все свободные участки
заполнены надписями на Искаженном и Рунными монограммами. Все линии сверху присыпаны
серебристым песком, в состав которого входили толченые кости, пепел и крупицы серебра.
Они встали во внутренний круг. Дэвид наступал на рисунок совершенно спокойно — он
знал, что подобные графические схемы маги всегда покрывали дополнительным защитным
заклятьем, которое фиксировало рисунок в том виде, в каком его создавал заклинатель. В
противном случае неосторожное движение или порыв ветра могли смазать линию — а это, в свою
очередь, либо сводило всю работу на нет, либо, при особенном невезении, могло породить
работающее, но сломанное заклинание, с непредсказуемым или даже убийственным эффектом.
