В большом современном мире две тысячи шестьдесят девятого года технологии достигли того уровня, когда стало реальностью все, о чем так долго мечтало человечество. Все кардинально изменилось в тот день, когда были изобретены секс-андроиды.Джессика была одной из тех девушек, которые буквально сошли с ума из-за этих андроидов. Но сможет ли она сохранить свою человечность и не потерять ее в цифровом море высокотехнологичных удовольствий?
Далекое высокотехнологичное будущее, о котором многие давно так мечтали, наконец, наступило. Шел две тысячи шестьдесят девятый год. В большом современном мире технологии развились до тех возможностей, о которых человечество так давно грезило.
Автоматизация во множестве сфер жизни, начиная со сложных медицинских операций, проводимыми под руководством искусственного интеллекта, и заканчивая забавными японскими «умными» туалетами, возможностью обучаться во сне, технологиями дополненной реальности, которые встречались на каждом углу, и многим другим. Все это стало стандартом новой жизни. В конце концов, даже городские ЖКХ перестали отключать воду на лето. Что, если не это, можно было считать признаком подлинного прогресса?
Однако, несмотря на то, что высокие технологии уже во многом заменили людей в большинстве сфер жизни, до сих пор оставалась одна вещь, в которой участие человека по-прежнему оставалось проблемой. Это была сфера секса.
Джессика была одной из тех людей, которых эта сексуальная проблема волновала особенно сильно. Она была обычной молодой девушкой примерно двадцати пяти лет. От недостатка мужского внимания она не страдала – скорее от качества этого внимания.
В будущем с поиском партнера мужского пола было, мягко говоря, туго. С этим и в прошлом было непросто, но сейчас это был настоящий сексуальный кошмар.
Для Джессики подавляющее большинство современных мужчин было самым настоящим разочарованием. Свидания, которые одно за другим не приближали к воплощению ее идеалов семейной жизни, а лишь снова и снова заставляли задумываться о том, ТАК ЛИ ВСЕ ЭТО ЕЙ НЕОБХОДИМО. Встреченные ею мужчины были не способны заинтересовать её ни душой, ни уж тем более телом, таким далеким от обложек в модных журналах. Скучные, неинтересные, замороченные, токсичные и попросту некрасивые. Кому такие вообще могли понравиться?
Конечно, все еще встречались те, кто заставлял её сердце биться быстрее, а трусики насквозь промокать. Проблема была в том, что всех остальных женщин интересовала та же небольшая горка (можно сказать, щепотка) мужчин, что и её. В результате такого перекоса романтические порывы юности Джессики были разбиты о неприятную реальность, в которой достойные (или хотя бы нормальные) мужчины были в жестком дефиците.
У всех парней, которые ей нравились, был один общий диагноз: каждый из них был мудаком. Было уже и не сосчитать, сколько раз все заканчивалось тем, что очередной герой её романа оказывался тем еще кобелиной, не в силах удержаться от малейшего соблазна с первой же поманившей его короткой юбки. А уж как часто её увлечения ограничивались лишь томными воздыханиями по новому «принцу», который даже и не думал хоть разок взглянуть на неё! Для этого в пору уже было заводить отдельную библиотеку с книгами про козлов (и где они обитают).
Тем не менее далеко не все женщины находили своё положение безвыходным. Многих из них вполне устраивало «делить» парней между собой. Пользоваться одним на троих, а то и на пятерых.
Однако, её такой расклад совершенно не устраивал. Возможно, это было эгоистично с её стороны, а, может, ей просто больше по душе старомодные моногамные отношения, а не эта вся современная прогрессивная повесточка полиамории. Джессике хотелось быть единственной у своего избранника, быть способной с гордостью называть его «мой мужчина» в любой день недели, а не так, что в понедельник это был мужчина Трикси, в среду – парень Мисти, а в пятницу и субботу – Хизер, и только потом – её (да и то, если у него останутся силы).
О том же, чтобы ковать свое счастье с кем-либо из, так сказать, «остальной массы мужчин», она даже не думала. Как писал Омар Хайям: «Я лучше буду голодать, чем что попало есть». Правда, Джессика считала, что такая аллюзия не в полной мере отражала её отвращение, её презрение к большинству современных мужчин. Если те немногие, что еще были способны её заинтересовать, были подобны денежной купюре в крупненькую сумму (пусть в две тысячи шестьдесят девятом году бумажные деньги были больше не актуальны и вышли из использования полностью), то все остальные больше напоминали ей милостыню, да причем такую, которую даже нищему было стыдно подать. А просила-то она не так уж и много – всего лишь, чтобы он был классным, умным, красивым, сексуальным и с большим членом, но чтобы нужен он был только ей.
В связи со всеми любовными неприятностями в её жизни ни для кого уже не стал неожиданностью вспыхнувший, словно керосин (которого, по правде, уже нигде и не было, ведь все теперь было экологично) интерес Джессики одной к новости. Эту новость она в один, поистине знаменательный для себя день, услышала в программе, посвященной самым последним достижениям мира техники. Человекоподобные андроиды, наконец, перестали быть лишь пустыми разговорами.
