Андроник I Комнин полностью

Патриарху Феодосию, который впервые увидел Андроника под Константинополем в мае 1182 года, бросились в глаза его скрытный яростный взгляд, искусное притворство и гордая поступь[147]. Любое возражение вызывало у Андроника неукротимый гнев[148]. Неизменно элегантный в манере держаться[149], он поражал свое окружение остроумием и превосходной памятью, которая всегда была готова помочь ему процитировать злободневные изречения из Гомера[150] или из Посланий апостола Павла[151], которого он высоко чтил[152]. Андроник был мастером эпистолярного жанра, он превосходно знал древнегреческую мифологию[153], а также Ветхий Завет. Он любил находиться в кругу ученых[154], где проверял свои литературные способности. В течение долгого времени ему даже приписывали авторство «Диалога против евреев»[155], который сохранился во многих рукописях XIV и XV веков. Этот «Диалог» появился, однако, около 1310 года, что доказало проведенное К. Крумбахером лингвистическое исследование[156].

Андроник был неординарным знатоком богословия, но он, тем не менее, его не любил. Хониат рассказывает, что Андроник, однажды застав в своем шатре Киннама и епископа Неопатра за дискуссией по поводу цитаты из Писания «мой Отец более великий, чем Я», пригрозил им, что бросит их в реку Риндак, если они не закончат свои споры[157]. Это отсутствие теологических пристрастий было исключением из правил в семье Комнинов[158]. Мануил, например, находил удовольствие в теологических диспутах. Ко времени его правления состоялось целых семь церковных Соборов и было опубликовано множество религиозных канонов[159]. Живой темперамент[160], талант льстеца[161], а прежде всего — врожденное умение привлекать к себе людей сделали Андроника любимцем столичного люда[162]. Если мы добавим к этому еще другие черты его характера, такие как истинно восточная хитрость[163], умение выкрутиться[164], неслыханное присутствие духа в момент опасности[165], а также редкий актерский дар[166], мы получим полный, хотя и сложный портрет этого человека, который отличался также и независимостью суждений и мужеством в высказывании своей точки зрения, даже по отношению к императору[167]. Мы намеренно уделили описанию личности Андроника такое внимание, потому что византийцы требовали, чтобы их властители во всех отношениях превосходили среднего человека[168]. Хронист говорит, что сама фигура Андроника предрасполагает его к владычеству, и далее добавляет:

Когда Мануил взошел на византийский престол (08.04.1143), обстановка при императорском дворе радикально изменилась. Мрачная атмосфера набожности, которая с давних времен царила при отцовском дворе, не нравилась юному василевсу и его сверстникам[170]. Он перенес свою резиденцию из древнего Константиновского дворца, который называли также Вуколеонским или Священным дворцом, в новый дворец, который был возведен в бухте Золотой Рог. Из дворца Влахерн, который возвышался над городом, открывался чудесный вид на обширные поля и море. Виднеющиеся вдалеке ипподром и Св. София дополняли ландшафт императорского архитектурного сооружения. Вокруг него возник новый городской квартал, где размещались великолепные дворцы родовитых князей, духовенства и светских сановников. Несравненная роскошь Влахерна производила на иноземцев чрезвычайно сильное впечатление огромной власти Его Величества Императора, которую он принял непосредственно от императора Рима[171]. Вуколеон, к которому даже прислуга относилась пренебрежительно, отныне стал крепостной тюрьмой для политических врагов Мануила, чью судьбу должен был разделить и Андроник.