– Ладно. За то время, что я Риту лечила, мы с ней сблизились. Не сильно, но иногда болтали, делились секретами. Как-то раз госпожа Беляева не выдержала, расплакалась и сказала, что есть у нее дочь Анечка. Она ее рано родила, еще восемнадцати не было. Пришлось тогда крошку в детском доме оставить.
– Почему?
– Не знаю. Подробностей Рита не рассказывала. Я сама не спрашивала. Все ж не подружка закадычная, хозяйка, что деньги платит. Знаю только, что потом она горько обо всем жалела. От того и благотворительностью занималась, по детским домам ездила, думала тебя отыщет. Эй, Анна, ты чего побледнела? Воды?
– Нет, – покачала я головой. – Таня, а про отца она что-нибудь говорила? Кто отец?
Таня пожала плечами:
– Про отца молчала. Обмолвилась, что тот про беременность и роды ничего не знал, ей удалось все скрыть. И что молод он тоже был… Но я всегда считала, что это Роман Львович, просто Рита по какой-то причине беременность от него скрыла. А вот сейчас на тебя смотрю и понимаю, верно думала.
Мой голос дрогнул:
– С.. чего такая уверенность, Таня?
– Так вон у тебя на запястье пятнышко родимое. Точь-в-точь, как у него в том же месте. Ты сама-то как в доме Беляевых оказалась, расскажи…
Но я ничего не могла сказать в ответ. Махнула рукой и выскочила из кафе. Сколько времени неслась по осенним улицам, сама не помнила. Пришла в себя в чужом дворе. Опустилась прямо на жухлые листья, уткнулась в коленки, раскачивалась и твердила одну фразу: "Не может быть! Этого не может быть!!!" Потом вовсе упала на землю, заскулила словно раненый зверь. В голове была только одна мысль: "Боже, за что?! Чем провинилась Анечка Головина, что ты послал ей такие испытания?"
Наступающий холодный вечер немного отрезвил. Сделала невероятное усилие. Поднялась. Надо идти в гостиницу. Там паспорт… Без него мне никак. Надеялась, что Сероглазый, Роман или… папа (мне было тяжело произнести это слово даже мысленно) еще возится со своими японцами. Заберу документ и уйду, куда глаза глядят.
Но мои надежды не оправдались. Роман Львович пожаловал в номер одновременно за мной. Сообщил, что свободен. Подскочил, хотел обнять. Я вырвалась и закричала:
– Не трогай меня!! Слышишь? Не прикасайся ко мне никогда!!!
Сероглазый повторил попытку приблизиться. Я схватила со стола вазу. Замахнулась:
– Отойди по-хорошему…
– Анечка, милая, да что я сделал?!!
В серых глазах были непонимание и.. боль…
Глава 5
Я смотрела в эти глаза, и мое сердце разрывалось от боли. Роман никак не мог успокоиться:
– Это я что-то сделал не так? Конечно, я! Анечка, неужели все.. было так плохо?
– Нет, просто замечательно.
– Но… тогда ничего не понимаю. Хотя нет, понимаю! Ты просто жалеешь! Ведь я тебе в отцы гожусь!!
При этих словах я не выдержала, слезы хлынули из глаз. Отцы, черт возьми! Да так и есть, знал бы ты, что не просто годишься, им и являешься. Сказать ему? Нет, этого как раз не надо делать. Мнительный уж очень Роман Львович Беляев. Только от одной душевной травмы отходить стал. И… такое узнать! Нет, придется мне одной жить с этой тайной на душе. Мои слезы Сероглазый воспринял как подтверждение своей догадки: он для меня слишком стар, и теперь я обо всем сожалею. Опровергать ничего не пыталась. Пусть лучше считает мое странное поведение капризом сумасбродной девицы, чем узнает все, как есть на самом деле.
– Так я и думал! – воскликнул Роман. – Старый идиот, не смог удержать себя в руках, размечтался! Влюбился как мальчишка, голову потерял. Анечка, прости меня, любимая.
Я вытерла слезы и сказала:
– Рома! Прекрати, пожалуйста! Хватит уже обвинять себя всегда и во всем. Все было прекрасно, но… Пока я тебе ничего не могу сказать, кроме одного: ты не виноват ни в чем! И в смерти Риточки тоже. Пока встречался с японцами, я виделась с Татьяной. Зря ты ее прогнал и не захотел выслушать. Смерть твой жены действительно – случайность.
В глазах Роман проявился интерес.
– Да? И что же тебе поведала медсестра?
Я повторила все сказанное Таней. Добавила:
– Лично я ей верю. Просто в жизни многих людей бывают случайности, даже цепь этих самых случайностей, в результате которой происходят события, меняются судьбы, и не всегда в лучшую сторону.
– Таня.. она тебе что-то про меня рассказала? Может, ваша встреча все так резко изменила?
Сероглазый оказался проницательным. Пришлось врать:
– Нет. Только то, что ты сейчас слышал. Рома, мне надо время…
Сероглазый задумался, потом произнес:
– Ты права, Аня. Насчет времени. Сейчас тебе сложно. Но, возможно, потом ты сочтешь случившееся между нами не досадной ошибкой, а… чем-то важным.
– Хорошо, что ты все понимаешь.
– Да, понимаю. Но отпускать тебя не хочу. Анечка, поехали домой. Дети тебя ждут. Не захочешь остаться, будет по-твоему. Только сначала помогу решить твои проблемы, в том числе финансовые… Невероятно, но за несколько дней ты мне стала безумно дорога. Я.. люблю тебя. Сильно, по-настоящему.
