Ребятишки решили, что делить по-божески лучше, и ответили:
– Конечно, по-божески.
Молла начал делить. Одному дал десять орехов, другому – один, третьему – сто, четвертому – шестьдесят, пятому – лять, а шестому не дал ни одного.
Ребятишки удивились:
– Молла-ами! Как ты делишь? Это же неправильно!
– Так делит аллах! Вы же сами видите, как он разделил богатство между людьми. А если вы хотите, чтобы я разделил орехи по-насреддински, то каждому из вас достанется по тридцать орехов и тридцать – мне.
Однажды у Моллы украли калитку от ворот. Сколько он ни искал, вора найти не мог. Наконец, он пришел в мечеть и снял там дверь. Взвалив на плечи, Молла хотел ее унести, но тут его остановил привратник:
– Ты что делаешь?
– Вы говорите, – ответил Молла, – что аллах все знает. Если это правда, значит, он знает, кто украл мою калитку. Пусть скажет, кто вор – и я отдам ему его дверь.
Молла настолько не любил сеидов[17] и дервишей, что и видеть их не хотел. Однажды, под вечер, возвратившись домой с базара, он прилег отдохнуть. Вдруг послышался стук в дверь. Он долго спрашивал: «Кто там? Кто там?» но никто не отвечал.
Наконец, Молла поднялся, открыл дверь и увидел сеида в зеленой чалме и с зеленым кушаком.
– В чем дело? – спросил, нахмурившись, Молла.- Что ты хочешь?
– Я гость аллаха, – ответил сеид, – и хочу эту ночь провести у тебя.
Молла тихонько вышел на улицу и хорошенько притворил дверь. Потом он взял сеида за руку и повел за собой.
Сеид, ни слова не говоря, следовал за ним.
Молла привел сеида к мечети и указал на нее:
– Вот дом аллаха, пусть бы он разрушился! Если ты гость аллаха, то и остановись в его доме. Почему ты суешься ко мне? Я же не опекун аллаха!
Однажды, когда пост мусульман совпал с постом армян, Молла увидел одного армянина, который сидел и ел жареную курицу. Поздоровавшись с ним, Молла без всякого приглашения сел рядом и начал вместе с ним есть курицу.
Армянин посмотрел то на его чалму, то на абу и сказал:
– Голубчик, ты мусульманин и к тому же еще молла, как же тебе не стыдно не соблюдать пост?
– А почему ты не соблюдаешь свой пост и ешь курицу? – спросил Молла.
– Я всегда нарушаю армянский пост, – ответил тот.
– Вот и хорошо, – сказал Молла, – и я нарушаю мусульманский пост.
Однажды ахунд сказал с минбара:
– Кто на десятый день магеррама будет поститься до полудня, тот совершит такое доброе дело, которое равно семидесятимесячному посту.
Молла услышал это и в тот год в десятый день магеррама постился до полудня. После этого он уже никогда не соблюдал поста.
Однажды в день поста кто-то увидел, что Молла ест хлеб и спросил:
– Не стыдно ли тебе не соблюдать пост?
– Разве не слышал, что сказал ахунд? В десятый день магеррама я постился, а это равно семидесятимесячному посту. Один месяц я использовал в этом году, и, чтобы рассчитаться с аллахом, у меня осталось еще шестьдесят девять месяцев.
В последние дни поста Молла пошел в соседнее село. Дойдя до сельской площади, он увидел на ней всех жителей, внимательно смотревших на небо. Подойдя к ним, Молла тоже уставился на небо.
– Вон! Вон! – воскликнул один из собравшихся.
– Где? Где? -спросил другой.-Там же ничего нет!
– Смотрите внимательней, – сказал третий. – Вдруг там появится.
Оказывается, они искали молодую луну, чтобы узнать, кончился ли месяц поста.
Молла об этом не знал, и, когда ему надоело смотреть на небо, он спросил у одного из присутствующих:
– Что это вы так внимательно высматриваете?
– Луну, – ответили ему.
– Луну? – переспросил Молла.
– Да, – оказали ему, – а что?
– До чего же глупы бывают люди, – заметил Молла. – В нашем селении, когда увидят луну, будь она даже величиной с колесо телеги, то даже головы не повернут, а тут ищут луну, словно это иголка.
Однажды Молла пошел в баню. В это время в ней не было ни одного купающегося, и Молла начал петь. Спел он раз, другой и решил, что у него хороший голос. Он подумал:
«Если у меня такой прекрасный, такой прелестный голос, то почему я должен скрывать его от людей?»
На следующий день он поднялся на минарет и, приложив руку ко рту, стал пением сзывать на молитву. На самом же деле у Моллы был грубый и отвратительный голос, и когда он запел, то у него вместо мелодии из горла вылетали хриплые, отрывистые звуки.
Все, кто проходил мимо минарета, убегал, зажав уши. Наконец, один из прохожих не удержался и крикнул:
– Спускайся вниз. Ты всем уже надоел! Кто тебя просил призывать на молитву таким отвратительным голосом?
Молле стало ясно, что голос у него действительно никудышный. Оглянувшись то сторонам, он сказал:
– Что же мне делать? Когда строили этот минарет, проклятый мастер не сделал на нем бани. Была бы здесь баня, спел бы я там, тогда б ты понял, какой у меня обаятельный голос.
Однажды Моллу стали упрашивать, чтобы он поднялся на минбар и произнес проповедь. А Молла не любил этого и ответил:
