Повесть о самом обычном провинциальном подростке. Экзамены, дружба, страшная болезнь и, конечно же, первая любовь – всё это и не только ждёт главного героя произведения.
Дверь открылась, и в машину сел мальчик с подозрением на аневризму головного мозга. Этим мальчиком был Виктор Пестель, для друзей Витюха али Витька, а для мамы Витюша. Он не мог похвастаться какими-то особенностями или умениями, разве что в футбол играл, но этим занимается большая часть молодых людей. В учёбе также не блистал, да и это его особо не интересовало. Витя просто жил в своё удовольствие. До того момента.
Пока он ехал на такси домой, пошёл снег и несколько смягчил зимний холод. Крупные хлопья падали на стекло, какие-то из них задерживались, образуя замысловатые узоры, какие-то были обречены низвергнуться на заснеженный асфальт, в то время как Виктор задумался над спрогнозированным диагнозом. Он уже давно страдал от высокого давления, но такого исхода никак не ожидал. Несомненно, ещё ничего не было подтверждено, но его сердце было переполнено печальным предчувствием. Врач сообщил ему об этом с тотальным равнодушием, будто это не ставит жизнь Вити в опасность, и порекомендовал ещё одно обследование для конечного заключения, которое, заглядывая вперёд, состоится по записи через три дня. Оставалось лишь ждать.
Дни в ожидании прошли неестественно быстро и однообразно: школа уже давно стала представлять собой день сурка, да и тренировки как-то потеряли свою привлекательность. О намечавшемся обследовании знал лишь один человек из Витиного окружения. Он, несомненно, подбодрил своего друга и заверил его, что это всего лишь подозрение, а врачи часто ошибаются. Нашего героя это чуть вернуло в колею, но некоторую его потерянность стали замечать окружающие: мама всё понимала, а одноклассники и команда периодически спрашивали о самочувствии. Дело в том, что после приёма юноше свойственно было «уходить в себя»: ни с того ни с сего замолкал, смотрел в одну точку, при этом глаза его были совершенно пусты, и ничего вокруг себя не слышал. Вместе с этим в поведении Вити появилась нервозность и раздражительность: всякие бессмысленные мелочи казались ему до того несущественными на фоне возникших с ним проблем, что когда о подобном заходила речь в его присутствии, то палец или нога в сидящем положении начинали сами по себе еле заметно подёргиваться, а лицо принимало такое выражение, словно Виктор сейчас либо сорвётся на всех и станет ругаться, либо его стошнит.
Утром перед походом в больницу юношу проснулся с мыслью о том, что чему быть – того не миновать, да и вероятность такого заболевания достаточно мала. Так что Витя спокойный пошёл к врачу.
В тот раз Виктор направился в государственную поликлинику, а не в частную. Причина этому его семья: отец с матерью были в разводе, и так как он жил с мамой, которая и без того его содержала, просить ещё у неё денег он не хотел, ведь приём не из дешёвых, а брать деньги у отца означало идти вразрез со своей гордостью. Да, конечно, частная клиника была бы быстрее и надёжнее, но, во-первых, глупо отрицать желание заработать побольше денег персоналом, а во-вторых, как было сказано выше, Витя находился в совершенной уверенности, что всё обойдётся.
Войдя в коридор, ведущий к кабинету, Виктор с головой погрузился в больничную атмосферу. Все стереотипы собрались в пучок: стены с обшарпанной штукатуркой и трещинами; запах спирта, лекарств, хлорки и старого туалета; тусклый свет с мигающими лампами; сиденья прямиком из Советского Союза, причём такие же разваливающиеся, знаете, как в кинотеатрах, с опускающейся спинкой. Но, чудо чудесное, не было ужасных очередей, хотя в конце коридора одна бабушка всё же ругалась с медсестрой и людьми в тот же кабинет. И эта сцена была полна заезженных атрибутов: бабуля-агрессор без бахил и в верхней одежде ломилась ко врачу с воплем: «У меня талончик на 17:10, мне только спросить», уставшие люди отказывались её пускать, ведь было ещё только 16:40. На крики вышла медсестра и попыталась урезонить пожилую бестию, за что получила порцию оскорблений не только в свою сторону, но и на всю больницу в целом. Юноша с сочувствующим видом посмотрел на ещё одну бабушку старше, которая тихо и молча дожидалась своей очереди в тот же кабинет.
