Не знаю, что там делала Яга, наверное, запутала тропинки, по которым мчался обезумевший Славка, но не прошло и двух минут, как кабан выскочил прямо к камню. Я только и успел крикнуть: «Цыть!» Славка замер, пару метров проехался по траве копытами, оставляя вспаханные полосы, и остановился.
– Так не пойдёт, – сказала Василиса. – Вернуть в человеческую ипостась под этим заклинанием не удастся.
Положеньице складывалось не из приятных – не хотелось перед Светкой и Венькой в грязь лицом ударить, а удержать двухсоткилограммовую кабанью тушу в одиночку – это подвиг не для моей весовой категории.
– Венька, Светка, идите, помогайте, а то я один не удержу.
– Хорошо, что кабан, а не медведь! – сказала баба Вера. – С ними завсегда болеча всего мороки!
Уж утешила, ей‑то – цирк, а что делать мне, как удержать эту тушу, даже втроём? Я взял кабана за холку, повалил на бок и сел верхом поближе к голове, сзади меня пристроились Венька со Светкой. Баба Вера помогать даже не собиралась, зато вовсю ёрничала:
– Эй, голуби, вы чо удумали? Ох, и проволокёт он вас по кустам! Живого места не отстанетси!
– Внимание, отпускаю, самое главное – не дать ему встать на ноги! – крикнул я.
Кабан Славка рванулся, и я на своей шкуре понял, как несладко приходится американским ковбоям на их родео! Мы сидели верхом, вцепившись в его густую шерсть, а он вырывался, стараясь перевернуться и подмять нас под себя!
– Славка, кабан, успокойся, – орал я. – Это мы, альпинисты! Венька, стальная Светка, я, Сашка, тот самый, что на поезд опоздал! Хорош дрыгаться, успокойся и тихо поговорим!
В это время на полянке возник огненный шар, и из него вышла Анфиса:
– Ой, а вы тут такую замечательную забаву придумали! А можно, я тоже на дикой свинье покатаюсь?
– Отойди и не мешай, это опасно! – крикнул я, стараясь перекричать свинячий визг.
– А может, я поглажу кабанчика, он и успокоится?
Я не успел ответить, как Анфиса протянула руку, кабан‑Славик дёрнулся и ужасным клыком распорол ей кожу на запястье.
– Аккуратно, ведь совсем порвать может!
Через десять минут кабан‑Славик успокоился, и мы по очереди начали его уговаривать, он нас выслушивал, но в человеческую ипостась не возвращался, лишь хрюкал в ответ что‑то невразумительное. Почему‑то мне вспомнилось, как Василиса рассказывала про имплантацию зрительных образов в головной мозг, не особо веря, что такой трюк поможет, решил попробовать и попросил Василису тихой речью:
– Ты можешь внушить, что он висит на краю обрыва и не может удержаться – срывается вниз и вот‑вот в пропасть полетит?
– Хорошо, сейчас попробую, – отозвалась Василиса.
Она сосредоточилась, и я почувствовал, как волна магии выплеснулась и внесла образ обрыва в Славкин мозг – почти как морская волна выносит на берег плавающую деревяшку. И так хорошо я весь этот механизм понял и прочувствовал – хоть тут же бери и повторяй, никакая теория такой наглядности не обеспечит! Кабан Славка опять завизжал и задёргался, только теперь он пытался зацепиться за несуществующий край пропасти.
– Давай руку! – заорал я. – Хватайся, а то сорвешься! Куда копыто тянешь, я сказал руку!
Славка потянулся, обернулся в человека и со всей силы вцепился в мою ладонь! Василиса махнула рукой, и зрительный образ падения в пропасть развеялся, Славка ещё пару раз дёрнулся и успокоился. Он оглядывался по сторонам, но ничего не понимал – вроде только что падал вниз, а уже нет никакого обрыва, вокруг ровный лужок, поросший зелёной травой.
– А что это вы на мне сидите? – удивлённо спросил он.
– Тебе сейчас всё популярно расскажут, – вздохнул я вставая.
– Что, забава уже закончилась? – спросила Анфиса. – Он больше не хочет играть с нами в сумасшедшую свинью?
Я посмотрел на ободранные до крови руки и разбитые коленки – да, замечательная забава, обернулся на моих помощников – та же картина, а у Анфисы ещё и сарафан порван и бок задет, оказывается. Хорошо, что одежду Василисе поставляет Заповедный лес, и рвать сарафаны можно хоть по пять штук в минуту. Интересно, а зимой какую одежду выдают, что‑нибудь тёплое, но опять в русском народном стиле? Я уже хотел спросить об этом, но передумал – вот придут холода, и сам все увижу, зачем всё время бежать впереди паровоза?
Мишка всё так же и продолжал стоять, оторопело оглядываясь по сторонам и ничего не понимая, его‑то можно понять – столько странных вещей вокруг происходит. А вот Василиса с бабой Верой хоть и могли помочь нам, но даже пальцем не пошевелили, словно их это и не касается, а ведь одна – предводитель клана, а вторая – хранитель главного артефакта, давшего название всему клану. Хотя если уж быть совсем точным, Василиса всё‑таки помогла мне, внушила Славке падение в пропасть – и то хлеб. Зато когда всю самую сложную работу мы выполнили, они с бабой Верой взяли новоиспечённого участника клана под белы ручки, отвели в сторонку и о чём‑то начали шушукаться, а потом и Мишку позвали. Что же, придётся заниматься лечением самому, хотя мне это совершенно не сложно, вернее даже сказать, нравится мне врачебная работа!
– Пошли к ручью раны мыть!
