«Не то что у нас, и мушкетов мало, а пороху вообще – кот наплакал», – сокрушался воевода.
Ради такого мушкета можно было и обиду, нанесённую ему князем, стерпеть. А то и на стул жёсткий усадил, да ещё и вместо обеда обильного, как на Руси полагается, при переговорах какие-то ягодки с орешками выставил – где это видано? Даже голопузые остяки и то лучшее на стол гостям подают. А тут – обида и есть!
Соколов сразу же заметил загоревшиеся жадным блеском глаза енисейца: «И этот, как Бекетов, на ружьё запал», – отметил Вячеслав.
– Теперича ясно мне, отчего у вас нет ни копий, не сабель. Ни к чему они вашим воинам, – размышлял енисеец.
– Делаем мы и сабли и копия, ножи неплохие. Но почти всё меняем у тунгусов на шкурки и мясо, на скотинку и птицу. А воинам копия без надобности, верно сказано – штык на мушкете есть, его и хватает. Но нож добрый у каждого воина имеется.
Беклемишев несколько минут сидел молча, обдумывая, видимо, положение своё неловкое. Наконец, он поднял глаза на Соколова:
– Так откуда вы, князь? То, что не с Руси и не с Литвы, то мне ведомо. Нет у нас ни говора вашего зело странного, ни одёжи вашей не видал доселе. Люди ваши, князь, мастерства немалого, живёте богато без меры, ежели, бают, каждый распоследний крестьянишка печь имеет в избе, да полы крытые и тёплые. Опять же, помогаете ляхам даже, даёте им припасов снедных, инструмент и никаких податей с них требовать не желаете, окромя трудов ихнех для собственного пропитания нужных. Зело странно это, князь. Нешто вы, как и мы, холопы государевы, за пушниной и металлами в сибирскую землицу идёте? Прибавления к державе своей с землицы этой емлите?
– Верно говоришь, воевода, Василий Михайлович, – отвечал ему Соколов.
– Так что же?
– Немочно мне говорить о том, воевода. Нет промеж нас дружбы, зол ты на меня. Не так ли?
– Есть маленько, князь. Что до дружбы моей – то дело наживное. Но, ведомо мне, ты с убивцем прежнего воеводы, светлого князя Шаховского, Петрушкой Бекетовым дружбу немалую водишь?
– Откуда сведения такие точные? Из ваших пленённых казачков токмо четверо и сбежали, да двух мы поймали, одного на реке, а второго в тайге. Нешто те двое добрались?
– Добрались, князь, – кивал Беклемишев. – Про Ангарский городок они рассказали мне немало.
– Ну что же, шила в мешке не утаишь, воевода. Кстати, сразу скажу: коли кто из моих людей пропадёт, то искать их приду я к тебе, в Енисейск. С пушками на лодиях. Ясно сие? Про Бекетова скажу ожно: муж сей из достойнейших, не чета воеводе, что хотел его под крамолу подвесть. А сейчас Пётр Иванович к походу новому готовится. Надёжа на него первостатейная. – Воевода пожевал усы, не нашедши что ответить. – Ну да ладно, не грузись, воевода! – Беклемишев удивлённо поднял брови. Соколов понял, что брякнул вовсе не современное: – Я говорю, не держи камня на сердце. Посмотри-ка теперь на бойцов наших!
Люди Матусевича выходили на площадку, образованную рассевшимися стрелками, образовавшими небольшой периметр и с интересом ожидавшими, что им покажут спецназовцы. Те начали с разминки, синхронно и чётко выполняя упражнения. Затем, разбившись на пары, они показали приёмы борьбы и рукопашного боя. Мелькали руки-ноги, подсечки, захваты и болевые приёмы. Как отметил Саляев, на боевое самбо это похоже не было. Многое из демонстрируемой техники было взято из восточных единоборств, немало и из славянского стиля, казачьего боя – сборная солянка, но унифицированная и легко переходящая из одного состояния в другое, зависящая от обстоятельств схватки.
Саляев хмыкнул, заметив припасённые ими кирпичи и доски – если уж чего ломать, головой или кулаком, так их, родимых.
– А ну, Осип, ты на кулачках в Енисейске равных не имеешь! Спробуй забороть этих ноговёртов, – раздался голос воеводы, когда бойцы Матусевича приготовились было ломать кирпичи. – Князь Вячеслав Андреевич, дозволишь сотнику моему с твоим воином силушкой потягаться?
Соколов ожидал этого вопроса и, подозвав Матусевича, сказал ему тихонько:
– Игорь, выбери бойца помельче, но чтобы гарантированно валил бы сотника.
– Да у меня любой троих таких уложит, Вячеслав Андреевич, это же волки, – улыбнулся Матусевич.
Осип между тем уже ожидал своего противника, разминая руки и плечи. Рубаху он уже скинул.
– Не посрами Енисейск, Осип! – выкрикнул Беклемишев.
Сотник, расставив ноги и упёршись кулаками в бока, ожидал, пока невысокий воин-ангарец подойдёт к нему поближе.
– Нешто покрупнее поединщика не нашлось? – насмешливо проговорил Осип.
