Начав со взаимных комплиментов, король и канцер не спеша, перешли к сути переговоров. Король Польши Владислав описал возросшую мощь Московии и её притязания на польские коронные земли, намекнув, что после Речи Посполитой Москва непременно обратит свой алчный взор на шведские лены в Ингрии и Карелии. Владислав предложил совместными усилиями в ходе осенней кампании захватить Полоцк и Смоленск польскими силами, а Новгород и Архангельск силами шведскими, тем самым вынудить царя Михаила к тяжёлому для него миру.
– Несомненно, что в русских мы имеем неверного, но вместе с тем могучего соседа. Которому, из-за его врождённых, всосанных с молоком матери коварства и лживости, нельзя верить, – обстоятельно проговорил Оксеншерна.
– Но который, вследствие своего могущества, страшен не только нам, но и многим своим соседям, как мы это очень хорошо помним, – быстро добавил Владислав.
– Но, – продолжил канцлер, – сейчас шведские войска находятся в Европе. На московских окраинах наших солдат нет. Лишь гарнизоны крепостей да местные ополчения.
– Канцлер! – умело изображая искреннюю обиду, воскликнул Владислав. – Да многого от вас и не потребуется. Необходимо лишь обозначить ваши намерения, дабы отвлечь силы московитов.
– Ваше величество, но вы же не можете дать мне гарантии того, что в ответ на наши манёвры московиты не обрушатся на наши окраины! Ведь так? А на их месте я бы так и поступил. Да не забывайте, как мы наживаемся на русском хлебе!
– Польша тоже может продавать Швеции свой хлеб, – несколько напыщенно произнёс Владислав.
– Какова будет ваша цена? Русские просят по пять-шесть рейсхталеров, вы можете давать такую цену? – Аксель прищурился, внимательно ожидая ответа короля.
Владислав понял, что произнёс лишнее.
– Вы же перепродаёте хлеб в Амстердаме по семьдесят пять рейхсталеров, выгода всё равно будет велика, – попытался убедить канцлера король.
– Но и разница цены велика, а Швеции нужно золото. И чем больше, тем лучше. Русские дают лучшие цены.
«Вот упрямый осёл!» – мельком подумал Владислав.
– Что же, вы, канцлер, весьма мудро заботитесь о выгодах своей торговли, – кивая, согласился с Оксеншерной король.
– Как и вы заботитесь о благополучии Польши, ваше величество, – ответил взаимностью Аксель.
– Вы отказываетесь помочь Польше в борьбе с Московией, канцлер? – неожиданно сбросил маску благодушия поляк.
– Да, ваше величество. В нашем положении это невозможно. Хотя я и поддерживаю ваше желание поквитаться с московитами, поддержать вас войсками я не могу. Хотя… – помедлил Оксеншерна.
– Что вы имеете в виду? – ухватился за соломинку король.
– Если вы поможете Швеции в Европе, скажем, в борьбе с Данией. Но не сейчас, а позже, когда мы одержим победу над имперцами.
– Польша сможет расправиться с Московией и одна! – сверкнул глазами Владислав. Оксеншерна удивлённо приподнял одну бровь. – Я заплатил татарам и полковникам разбойных казаков, они помогут нам, – пояснил король.
Незадолго до этой встречи, умело использовав гордыню польских магнатов, Владислав получил на руки немалую сумму, которую он потратил на то, чтобы нанять в Венгрии и германских землях солдат, правда, изрядно подорожавших в связи с бушующей в Европе войной. Однажды получив оплеуху под Смоленском, Владислав хотел раз и навсегда решить проблему Московии, а именно сделать то, что не смогли его предшественники и он сам ранее – посадить в Москве на трон нужного человека, а лучше всего себя самого.
– Всё же предлагаю вам не спешить и подождать, вместе мы сможем больше! – убеждённо воскликнул канцлер Швеции.
Владислав упрямо покачал головой.
И вот польские армии и более мелкие отряды подступили к отнятым Москвой у Речи Посполитой два года назад городам.
Полоцк сопротивлялся армии Владислава почти неделю. На седьмой день поляки, прорвавшись через пролом в стене Верхнего замка, в короткой и кровавой схватке уничтожили русский гарнизон. В бою погиб и сын воеводы Прозоровского Иван Семёнович, который возглавлял группу стрельцов, пытающихся прорубить себе дорогу из крепости. Несмотря на отчаянную удаль и поначалу сопутствующую смельчакам удачу, Прозоровского остановили у самых ворот замка, подняв на копья. Лишь несколько стрельцов сумели спастись из Верхнего замка, среди них и вологжанин Онфим Быков, сумевший в вечернем сумраке спрятаться на берегу Полоты под раскидистой ивой.
Наутро Онфим, сбросив стрелецкий кафтан, решил пробираться к дому, в вологодские веси. Там, помнил он, позапрошлым летом людишки баяли, что де можно было с семейством своим по Студёному морю отправиться в далёкую землю, где течёт великая река, из великого озера выходящая, где земля родит обильные хлеба, а крестьянина никто не забижает. Для этого надо было лишь к Белому озеру прийти, да слово молвить старосте Беловуку из Михайловки.
