– А зачем ты избивал наших послов? – прорычал Дежнёв, наклонившись к нему с нервно бьющего копытом и храпящего жеребца. Старейшина, вероятно, обделался уже от одного вида разгневанного Семёна Ивановича, потому как остолбенело уставился на него, заёрзав и засучив ногами. Даур, придерживающий старейшину за ворот, проорал тому вопрос казака на ухо. Старик, выпущенный из хватки воина, завалился на истоптанный снег и взвыл, закрывая голову руками. Дауры хмуро смотрели на него, ожидая команды расправиться с ним.
– Майор, нашли загон с быками! Шесть штук аж, – прокричал один из морпехов, подскакавший на жующей удила кобыле.
– Поднимите его, – приказал Сазонов. – Всех мужчин засуньте в бычий загон. А баб с детьми обратно в дом. Караулить все дома до рассвета, сменяясь. Утром всё разрулим.
Наутро, согнав часть мужиков посёлка на небольшую площадь, Сазонов, при помощи даур, объявил свою волю. Старейшину и его семью он забирает с собой, а жителям он предлагает выбрать нового главу посёлка и чем быстрее, тем лучше. Жителей в смерти своих послов он не винит и наказывать их не будет. А виноват только старейшина, он и будет наказан. А здесь теперь будет править даурский князь Иван, поэтому вскоре в посёлке объявятся многие его воины. Кто не желает этого, может уходить.
– Но, я обещаю, что те, кто останутся, будут довольны, – последнее, что сказал Сазонов.
После этого албазинцы отправились в обратный путь вместе с пленниками, посаженными на их собственных коней.
Всего на пароходе и на лодиях привезли около двух сотен с лишком человек. Стало быть, пароходу нужно было сделать ещё один рейс. Не небольшой ремонт был тоже необходим, ведь механизмы машины были ещё не столь совершенны, плюс предстояла ещё и чистка котла от угольного шлака. Поэтому после того как отцепили лодии, «Гром» ушёл к крепостному острову для пополнения запасов угля и ремонта.
Первое, что увидел Ивашка в княжестве Ангарском – это крепость из светлого кирпича, стоявшая на острове посередь реки. На правом берегу виднелась ещё одна крепостица, но земляная, с башенкой над ней, узкими бойницами для стрелков и бойницами поболе – для пушек. От земляного укрепления к самой реке тянулась невысокая стена с зубцами. Пароход тем временем подтянул лодии к широкому причалу, а из открывшихся ворот подле крепостицы стали выходить люди, в тех же кафтанах серого цвета, что и у воинов, которые приплыли в Енисейск за ним, Ивашкой, его родителями и сородичами. К борту лодии приставили мостки и первые крестьяне начали сходить на берег, поддерживая ослабевших. Воины в серых кафтанах также помогали крестьянам сходить с лодий, подхватывали их нехитрый скарб. А иных женщин приходилось сносить на руках. Ивашка, держа сестру Машу за ручку, бросал исподлобья взгляды на воинов – молодые, румяные лица, такие же, как и у людей из разных волжских деревенек, встретившиеся в Васильсурске. А вон тот, с рыжими волосьями, торчащими из-под странного вида шапки, и вовсе вылитый Агей, соседский парень из Засурья.
– Мама, а вот тот на Агея похож, – сказал мальчуган, теребя мать за рукав и показывая пальцем на воина.
– Похож, Ивашка, – грустным голосом согласилась она. – Не болтай много, Машку веди.
Корнеевым указали на брёвна, что были ровными рядами положены на полянке близ земляной крепости, предлагая там присесть. Но Ивашка и так насиделся и належался на лодии, хотелось уже погулять да посмотреть крепость поближе. Посадив Машку рядом с родителями, паренёк незаметно для них ускользнул в сторону и стал пробираться поближе к тёмным провалам пушечных бойниц.
– А ты куда, малец? – Ивашка почувствовал, как тяжёлая рука схватила его за ворот уже тогда, когда он намеревался подпрыгнуть, чтобы заглянуть внутрь крепости.
– Пушку глянуть хотел, – запросто заявил мальчишка.
– Да бойница изнутри закрыта, – улыбнулся воин с закрученными усами, – сам посмотри.
Он приподнял Ивашку над землёй и тот с разочарованием увидел, что так и есть.
– Дуй к родителям! Потом посмотришь.
Ивашка обиженно засопел и поплёлся обратно, выискивая отца с матерью среди гомонящего люда. Обернувшись, он увидел, что усач следил, чтобы паренёк выполнил его приказ.
– Внимание! – вдруг раздался зычный голос, разом заставивший всех крестьян замолкнуть.
– Меня зовут Ярослав Ростиславович, я воевода этой вот, – Петренко рукой сделал широкий жест, как бы объяв лес на том берегу Ангары, остров и рядом возвышавшийся городок, – крепости и земель окрест.
– Енто уже Ангарское княжество, воевода? – выкрикнули из толпы.
– Да, это пограничная крепость, именуемая Владиангарском, – кивнул Ярослав. – За крепостью лежит Илимский посёлок. Большинство из вас будет жить там и немного дальше – у Железной горы.
Петренко сделал паузу, чтобы крестьянам дать время осмыслить его слова, и затем продолжил:
– Сейчас из городка выйдут телеги, и я прошу всех, кто ослаб или болен, а таковые, мне сказали, есть, залезать в них.
