— На левом склоне, Ринат, правь туда, — указывал Лука. — Пара часов и мы на месте.
Продолжающаяся гонка совершенно вымотала Белова, чуть лучше выглядел прапорщик Трифон, начал чувствовать наваливающуюся усталость и Саляев.
— Лука, погоди, парни умотались — давай перед последним броском привал сделаем.
Саляев до конца не доверял этому офицеру, сказывалось то обстоятельство, что люди из группы Матусевича казались Ринату настоящими профессионалами и вот сейчас один из таких профессионалов фактически сдал своего командира и буквально заставил это сделать своего товарища. Лука это чувствовал:
— Удивляешься? Думаешь, предал я его? — Ринат и не нашёлся, что ответить, а просто кивнул головой.
— Нет, — засмеялся Лука, — он сам предал нас, когда захотел мятежа.
Увидев округлившиеся глаза Рината и Белова, Лука рассмеялся снова, а потом, моментально придав лицу серьёзное выражение, медленно, с расстановкой, сказал:
— Нет, впрямую он не говорил ничего такого, за что у нас полагается пулю в лоб, за измены. Такого не было. Но рассуждая о мягкотелости вашей власти, а особенно Соколова, он, тем самым, настраивал ребят против организованной власти. А это карается в уголовном порядке.
— А что остальные? — спросил Белов.
— А что остальные? — повторил Лука. — Ребята всё понимают, но они, как и Трифон, ему доверяют. Сам же видел, как непросто было его переубедить. Дело в том, что подготавливая мятеж, он, тем самым, идёт против основ порядка. Получится хаос, бойня, которой воспользуются соседи и вся эта благостная картинка ангарского княжества рухнет.
— Он говорил, что они из другого государства, — буркнул Трифон.
— Ну какого другого? Что Русия, что Россия — суть едино. И по сути — мы единое целое. А Московия — наши предки, с которыми надо выстраивать ровные отношения, но сливаться нам сейчас никак нельзя.
Саляев с Беловым сидели, привалившись к стволам здоровенных лиственниц, обдумывая слова Луки. Всё то, что он сказал. было верно. Но почему не уходит чувство тревоги?
Тут же плечо ожгло волной внезапной боли. Саляев с рычанием перевалился на снегу, пытаясь выхватить с поясной кобуры пистолет — один из последних в Ангарии, для которого оставались боеприпасы, поэтому с него Ринат букально сдувал каждую пылинку. С первого раза не получилось, рука онемела, доставать же пистолет другой рукой было крайне неудобно. А Белов и Лука уже стреляли, Трифон выцеливал кого-то, мелькающего за деревьями. Рядом с головой Рината, в снег ударили ещё две стрелы. Саляев отполз за выдающиеся из снега корни высокого дерева и там перевёл дух. Услышал он и голоса врагов — они перекрикивались между собой, высокими, гортанными голосами.
— Ринат, они пытаются зажать нас с флангов, — крикнул Белов.
— Отходите вверх!
— К сопке! — Лука, повалив парализующим зарядом лицом в снег очередного туземца, начал пятиться к Ринату.
— Отходи, прикрываю! — Ринат, наконец, смог стрелять, разбавляя бухающие звуки ружья Белова хлопками своего АПС. Парализаторы же работали совершенно бесшумно. Казалось, туземцы не спешили подойти на расстояние рукопашной схватки, решив закидывать своих неприятелей стрелами и дротиками. А может и хотели сначала подранить врага, а потом, навалившись, решить исход схватки.
Уходя вверх, ангарцы отстреливались, сыпали ругательствами. Уже и Трифон и Белов истекали кровью, и если Белову стрела лишь порвала кожу на бедре, распоров штаны, то у бывшего матусевца стрела засела в плече. Вырвать же широкий наконечник из тела товарища Лука не решился, пришлось бы вырывать её с мясом. Белов уже несколько раз останавливал попытки туземцев обогнать ангарцев и подняться выше, дабы закидать их стрелами и сверху. Патронов оставалось всё меньше, а нападающих, казалось, меньше не становилось. Над головами ангарцев вновь засвистели стрелы, но уже сверху.
— Обошли всё-таки, гады! — выкрикнул Белов.
Однако стрелы эти находили свои цели не среди уставших и окровавленных беглецов, а довольно таки метко впивались в тела преследовавших их туземцев. Воодушевлённые поддержкой невидимых пока союзников, ангарцы принялись расстреливать иссякающие боеприпасы, оставив, правда, каждый свой запас. Наконец, не выдержав обстрела, преследователи стали отходить, теряя своих товарищей. А вскоре и вовсе с воем разбежались.
— Сидите, где вы есть! — донеслось сверху.
Саляев привалился к дереву, пытаясь выдернуть стрелу. Тут же, до потемнения в глазах, его накрыло волной острой боли, едва он начал её раскачивать. Наконечник стрелы засел довольно глубоко, чтобы вот так его можно было вытащить. Саляев зашипел и откинул голову к стволу. Тем временем, показались неожиданные помощники ангарцев. Бородатые мужики в меховой одежде, в руках арбалеты. Ринат почувствовал вдруг дикую, ни с чем не сравнимую усталость. Чудовищно хотелось прилечь на мягкий, прохладный снег и отдохнуть с часок.
