Я выскочил на свободное, просторное шоссе и с наслаждением покатил по нему в моем «остине», благоразумно придерживаясь установленной здесь скорости в шестьдесят пять миль, дабы не огорчать патрульного копа взиманием штрафа за ее превышение с его коллеги. И вот здесь-то, буквально через какие-то секунды, моя жизнь, до того беззаботная и весьма приятная, круто изменилась.
Появившись невесть откуда под дорогой, этот парень на бешеной скорости летел прямо на меня. Не знаю, где такой ненормальный получал лицензию на вождение самолета, но уверен, ему конечно же говорили, что шоссе — не место для полетов.
Я автоматически нажал на тормоза, однако самолет, покачивая крыльями, был уже так низко, что его шасси закрыли мне видимость. К счастью, сбоку находился выглядевший не очень привлекательно, но широкий и не глубокий кювет. Я обрадовался ему ввиду перспективы неизбежной гибели и, резко повернув руль, скатился в него, так и не отнимая ноги от педали тормоза.
В самый последний момент, когда колеса шасси чуть не коснулись ветрового стекла машины, самолет взмыл вверх. Мой «остин» больно ткнулся носом в канаву. А к тому моменту, когда я выбрался наружу посмотреть, есть ли у него какие-нибудь повреждения, он уже парил в синей выси. Но если кто-нибудь когда-нибудь и молил о разящем ударе молнии, то это был я, Эл Уилер, стоящий рядом со своим униженным автомобилем, задрав голову в небо!
Минут десять пришлось потратить на то, чтобы выкатить машину назад на дорогу, еще около пятнадцати минут у меня ушло на поиски почтового ящика, на котором огромными белыми буквами было намалевано «Кремер», и все-таки, проехав с четверть мили по избитой проселочной дороге, ведущей к дому, а затем свернув на еще более ухабистую, я добрался-таки, подскакивая и чертыхаясь, до взлетной полосы.
В конце ее небольшая группа людей наблюдала за снижающимся самолетом. Я поставил машину в стороне под деревом, раскинувшим густую крону, на тот случай, если этот псих вдруг решит ее добить, — тогда ему придется прорываться сквозь сплетение ветвей и листьев, обдирая себе бока, — и, закипая, как пробуждающийся вулкан, двинулся к этой кучке зрителей. Когда недавно окружной шериф попросил меня заняться расследованием жалоб на фокусы летчиков-любителей, я почувствовал себя страшно униженным: с какой это радости мне, лейтенанту отдела убийств, заниматься такой ерундой?! Но теперь после этого изматывающего нервы опыта на дороге был полон решимости ревностно разобраться с летающим хулиганом.
— Кто здесь Кремер? — крикнул я, стараясь перекричать шум мотора приближающегося аэроплана.
Высокий парень атлетического сложения с первыми признаками полноты обернулся на мой голос не без гримасы раздражения на красивом лице.
— Я занят, — коротко бросил он, — подождите!
— Я лейтенант Уилер из конторы окружного шерифа, — сухо сообщил я, — мое дело не терпит отлагательства.
— Полиция? — недоверчиво усмехнулся он. — А в чем дело? Штраф за парковку?
— Для начала не могли бы вы назвать мне имя маньяка, который управляет этим самолетом? — холодно осведомился я.
— Это еще зачем?
— А затем, что я — полицейский и задал вам этот вопрос. Затем, чтобы записать фамилию человека, представляющего угрозу общественной безопасности, забрать у него лицензию и устроить его на два месяца в окружную тюрьму, — выпалил я на одном дыхании. — Если желаете, можете составить ему компанию, раз уж вы такой крутой.
Тем временем самолет уже катился к нам по полосе, и вся компания внезапно проявила огромный интерес к нашему разговору с Кремером. Помимо него, здесь присутствовали еще двое мужчин и две женщины, с первого же, хотя и мимолетного, взгляда поразившие меня своей красотой.
Видимо, мои угрозы несколько охладили пыл Кремера.
— Пилот самолета — Стью Макгрегор, — сменив тон, любезно сообщил он. — Один из лучших пилотов, каких я здесь знаю. А почему вы назвали его маньяком?
Коротко, но не скрывая своего неудовольствия, я рассказал ему, как низко летящий самолет вынудил меня съехать в кювет. Когда я замолчал, широкая улыбка осветила лицо Кремера.
— Черт! — возбужденно воскликнул он. — Вы же не станете так серьезно воспринимать это происшествие?! Старина Стью просто пошутил.
— Конечно! Где же ваше чувство юмора? — прогудел рядом низкий бас, совершенно неожиданный для его владельца — слегка подвыпившего худого малорослого парня с морщинистым, как у макаки, лицом и с большой залысиной. — В чем дело, лейтенант? Вы что, не понимаете шуток?
Вопросительно глянув на Кремера, я небрежно ткнул большим пальцем в сторону этого недоростка:
— Это еще кто?
— Сэм Форд, — смущенно ответил он. — У нас здесь что-то вроде встречи летчиков-однополчан, мы вместе летали в Корее…
— А до этого в Европе, — перебил его Форд. — В то время как лейтенант занимался проверкой талонов на бензин!
— Успокойся, Сэм, — серьезно произнес Кремер. — Этот парень — коп, и ты только осложняешь дело.
