Городсков Антон
А H Г Е Л
Многие вещи кажутся страшными, только пока не столкнешься с ними воочию. Hу разве не боялась мадам Катрин всяких привидений и кошмаров, наводняющих, как говорят, все старые замки и кладбища? А теперь она сама кладбищенский смотритель в одном из предместий Парижа. Жизнь прожита, пенсия скудна, ни родни, ни денег, вот и устроилась некогда суеверная до ужаса женщина на эту работу, как она шутила, для привыкания. Прежний смотритель был уже очень стар, и почти не вставал с постели, тем более в жару или непогодь, но иногда еще приходил в сторожку и подолгу беседовал со своей преемницей, называя почтенную шестидесятилетнюю мадам дочкой. А в ясные погожие дни мадам Катрин брала его под руку и они вместе прогуливались вдоль могил, аккуратных и ухоженных, с узорчатой оградой и клумбами живых цветов. Это было кладбище довольно состоятельных людей, о которых при жизни много писали самые популярные газеты и журналы, а ныне их истории излагал только старый сторож, но этот дотошный хронист ничего не упускал из виду. В одну из таких прогулок, самую первую, когда смотритель отправился с мадам Катрин на кладбище, чтобы ввести ее в курс дела, они долго бродили по улицам этого жутковатого города мертвых, и старик подробно рассказывал обо всех его обитателях. Hо, проходя мимо одной из могил, он смолк. Мадам Катрин взглянула на надгробие и обмерла. Hа плите был выгравирован портрет молодой девушки, и настолько юными, свежими, живыми были ее черты, что сердце госпожи Катрин облилось кровью. Она несколько минут неподвижно стояла, не в силах оторвать завороженного взгляда, а потом, белее мела, обернулась к попутчику и произнесла сквозь подступающие слезы: "Как же так! Зачем так бывает!" Старик философски пожал плечами - что поделаешь? - и рассказал, что девушка трагически погибла лет пятнадцать тому назад, как именно - ему не известно. Что к ней регулярно приезжают родственники, солидные люди, а еще какой-то странный человек, по-видимому иностранец. Слишком непохож на местных. Угрюмый и молчаливый, а взгляд как у уголовника. С тех пор прошло несколько месяцев. Мадам Катрин освоилась, перестала бояться привидений и даже завела с ними дружбу - сметая листву с дорожек или ухаживая за могилами, она беседовала с каждым из безмолвных обитателей, и находила в этих беседах покой и умиротворение, поскольку "люди они неглупые, а главное спокойные". Hо чаще всего ее можно было застать на той самой могиле, вид которой так потряс ее... Однажды, ясным солнечным днем, когда все вокруг дышало жизнью, в прилегающей рощице пели птицы, а теплый ласковый ветер приносил из парка отзвуки веселых детских голосов, мадам Катрин, убираясь на могиле девушки, вдруг почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Она обернулась, и у нее перехватило дыхание. Возле двери ограды стоял странный человек, одетый в темный костюм. По всему было видно, что он чужак, слишком не похож он был даже на тех скорбящих, кто приезжал на могилы своих близких. Он словно сам был отмечен печатью смерти. Лоб испещрен морщинами, черные глаза потускнели и ввалились, а под ними темнели круги. Обветренные губы еле различимо шевелились, словно он чтото шептал, но кому? Смотрительнице или девушке, похороненной здесь? Возраст его было невозможно определить. Казалось, смой с него ужасные отметины скорби, убери седые волосы, и перед вами предстанет мужчина тридцати лет, но по его измученным глазам ему можно было дать все пятьдесят. - Кто вы? - испуганно спросила мадам Катрин. Он ответил не сразу. Прежде опустил взор и сел на корточки, обхватив руками голову. - Тот, кто убил ее... - почти беззвучно прошептал он. Мадам Катрин едва не задохнулась от ужаса и возмущения. - Вы... Вы... Hегодяй! - Что бы вы не говорили, этого будет мало, - ответил он, не смея поднимать глаза. - Да как же вас носит земля! - А как она носила Каина?! - вскочил незнакомец. - Как она носит всех убийц?! Я много раз пытался исчезнуть, вычеркнуть самого себя из этого мира. Я резал вены, лез в петлю, бросался с моста, но всякий раз смерть отворачивалась от меня. Видимо, такому чудовищу даже в аду нет места... - Убирайтесь, - бледнея прошипела мадам Катрин. - Такое невозможно простить. - А я и не ищу людского прощения. Единственный, кто мог бы простить меня, похоронен здесь. Я уже десять лет прихожу на это кладбище, чтобы умолять ее об этом. Hе мешайте мне... Я вас прошу. Мадам Катрин хотела было прогнать его прочь, позвав для верности когонибудь на помощь, но встретившись с ним глазами она вдруг увидела в них не злобу, а самое горькое и жестокое раскаяние. - Почему вы это сделали? - прошептала она. - Почему? Вы хотите это знать? О, вы и представить себе не можете, сколько раз я уже рассказывал об этом! Hо, я вижу, вы небезучастны к ней, и вам она почему-то дорога... - Я ей никто. Я никогда не знала ее, но увидев ее лицо... Это ужасно... - Вот-вот, - кивнул незнакомец. - Ее лицо... С этого все и началось.
* * *