Внезапно чьи-то руки подтащили меня за угол.
— Челси, я был уверен, что ты обязательно придёшь! Умная девочка моя, — стал целовать покрывая шею поцелуями.
— Огастин, Огастин, — произношу его имя тяжело дыша.
В эти минуты я была счастлива как никогда, такие тёплые родные руки касаются моего тела, моей души. Он прижался всем своим разгорячённым, мускулистым телом. От него всегда веяло чудовищной силой, но сейчас я ощущаю это на полную мощь, и нестерпимо хотелось испить его до дна. Реакция собственного тела на касания Огастина доводили до умопомрачения, до сумасшествия. Он один в моём сердце, до скрежета зубов мой.
— Огастин, я не могу, не могу, Леон угрожает мне! — шепчу, когда он губами проходил по декольте, а руками в это время шарил под подолом платья.
— Я знаю, но ты моя! Моя и точка, — отвечает томно Огастин.
— Я не могу, прости! — пытаюсь оттолкнуть от себя, но тщетно.
— Сегодня всё случиться по нашим законам, я всё подготовил. Как и обещал, всё случиться, сегодня ты станешь моей! — взвалил меня на руки и понёс в другую сторону.
— Огастин, пусти! Пусти, пожалуйста не надо! — очередной раз убедилась, никогда нельзя поступать по зову сердца, потому как надо поступать по уму, что я совершенно не умею делать.
Но меня мои ошибки не учат, хоть жизнь зачастую мучительно преподаёт уроки, наказывая за своеволие. Я давно посрамила мужественное звание «белый ангел» и с прискорбием это признаю, но пережить чью-то смерть по своей вине, как и прежде не смогу, более того сделаю всё возможное, чтобы не допустить подобное. И вот на руках Огастина молю судьбу не позволить ни чьей смерти из-за меня случиться.
— Куда мы идём? — спросила я, выйдя с замка торопясь следом за Огастином.
— Далеко отсюда, — пробубнил с задумчивостью смотря вдаль, придерживая меня за руку и одёргивая при каждом моём малейшем замедлении.
— Я очень переживаю, Леон мне угрожал, вдруг, он выполнит свои обещания? — вторила ему в спину.
Огастин оставил без ответа мой вопрос, обхватив меня за талию, распустил свои массивные чёрные крылья и молниеносно упорхнул верх.
— Не стоит переживать, уж со мной теперь тебе точно никто не навредит, — резюмировал он, стараясь говорить как можно громче из-за хлещущего по губам ветра.
— Так я не о себе беспокоюсь! — настойчиво подметила.
Я отчётливо ощутила, как мышцы на руках и теле Огастина напряглись. Наверное, он совсем не ожидал подобной отповеди. А кто ожидал? Сама не меньше удивлена, что кто-то посмел мне заблудшими душами людей угрожать. Как белый ангелы я должна расшибиться в лепёшку и помочь своим подопечным, во что бы мне это не стало, но сейчас получается так, что я являюсь прямой угрозой жизни Готье и Меган. Моё рождение имеет прямое отношение того, что я стала для дьявола разменной монетой! И страдают от этого невинные, дорогие мне люди. Огастин обязан всё мне объяснить, больше не могу пребывать в неведении, продолжая оставаться оружием для их войны с Леоном! Я устала. Я не вещь!
Выйдя из раздумий, мои глаза внезапно, расширились оценив на полную мощь под собой просторы мира ада. Не подобрать другого описания — как леденящий кровь ужас. Венозные паутины из лавы вились повсюду, где-то местами полыхали пламени огня, а вдали виднелась огнедышащая гора — вулкан. С неминуемым приближением к нему, диафрагма сжималась в испуге и начинающей трясучке во всём теле, когда из жерла вулкана слышались нарастающие истошные звуки о помощи.
— Огастин! Зовут! Там зовут! — в панике кричу, стуча по его руке — Кому-то там нужна наша помощь! — указываю в кратер вулкана.
Он безучастно посмотрел вниз, а потом снова вперёд, что больше всего поразило, потому как эта коровья безмятежность резала без ножа!
— Огастин, ты меня вообще слышишь? Там люди им помощь нужна! — обречённо пытаюсь достучаться до его чувства сострадания.
На что он церемонно сменил курс полетев вниз против того места, куда я с мольбой просила пуститься на выручку. Когда наконец мы приземлились я нервно оттолкнула его от себя и попыталась сердито возмутится:
— Огастин, я не поним…
— Челси! — оборвал меня на полуслове. — Те крики, не просьба о помощи — это голоса душ по-крупному согрешивших людей. Им невыносимо мучительно сейчас, но это поначалу, скоро они свыкнуться к вечной боли. Насколько их душа испорчена, настолько испепеляющими будут мучения, — говорил страшные вещи, направившись на верхушку скалы, крепко держа за мою руку.
Живот стянуло жгутом от неожиданного озарения, что там в эту минуту могут кричать, прося о помощи Готье и Меган. Я не то что представить ни в силах, допустить не могу!
— Я должна быть там! Пусти меня Огастин, я должна убедиться, что там нет моих подопечных! — завопив пронзительным голосом, накинулась выдёргивать руку из его руки.
