Проговорив, Огастин резко встал из-за стола вспоминая те минуты, когда к нему прибежала бледная миссис Сьюзи. Он помнит, как у него из-под ног земля ушла и время остановилось от дикого ужаса, подумав, что Челси не стало. Хотя оказалось, миссис пришла сказать об ослабленном состоянии здоровья дочери, она была так напугана её немощным положением, что наделала немало шуму. Пусть Огастин предупреждал о ежечасном ухудшение, но увидеть лично вышло для миссис Сьюзи слишком шокового. Да что уж говорить, Огастин и сам пребывал в постоянном потрясение с самого начала. Только теперь, когда появилась надежда, маленький шанс, пусть и не по нраву он, главное чтобы жила, главное чтобы встала на ноги.
Твёрдо шагая навстречу прикованному цепями Леону, Огастин мельком уставшими глазами оценил брата и понял насколько тот, стал жалок. Нет теперь в нём величия и облика горделивости, выглядел точно как побитая собака. Этого и добивался Огастин, когда приказал куэнам каждый день напоминать Леону, какой он ничтожество ни для кого не имеющее значения! Несомненно, судьба посмеялась Огастину в лицо, ведь сейчас жизнь Челси зависит именно от этого «ничтожества ни для кого не имеющее значения».
Конечно, как бы хотел Огастин, чтобы отец посмотрел на него сейчас — подлинного правителя, а не на это жалкое подобие! Леон важный павлин был под надёжным присмотром отца, всем видом показывая кто из них выше, кто ниже, однако не подумал, что отец не вечен, что однажды доберётся до него Огастин и спустит жёстко на землю. Спал и видел, как бы убить Леона, выстраивая план мести.
«И что если бы убил?» — часто посещает его этот вопрос. Очередной раз Огастин послушал Челси и очередной раз она не ошиблась, спасая жизнь не только себе, но ему, детям, своей маме, всем жителям Ада.
— Ведите в комнату! — приказал Огастин куэнам, державшим Леона за цепи.
Леон пристально смотрел исподлобья на Огастина, прожигая своей ненавистью. Куэны дёрнули цепь прервав зрительный контакт и повели в комнату Челси, где Сьюзи плакала над дочерью уткнувшись лицом в тоненькую шею.
Огастин подошёл к Сьюзи, положив ладонь на плечо женщине, отчего она дёрнулась словно, ошпарилась горячим кипятком, обернувшись решительно завопила:
— Не трогай меня, чудовище! Не трогай, творение греха! Это ты виноват, что моя дочь умирает, ты!
— Я понимаю вас, — спокойно резюмировал.
— Да, что ты можешь понимать у тебя сердца то нет! Порочное существо!
— Выбирайте выражения, иначе не посмотрю на то, что вы мама Челси! — выходил Огастин из себя.
— Не произноси имя моей девочки, не смей! Ты, не достоин её! Заставил её родится на свет ради своей выгоды, подвергнув страданиям и мучениям нас! Моего мужа убили из-за тебя, теперь следом загубил мою дочь! Подлец, ненавижу! — остервенело бросилась стучать по груди, задыхаясь от слез.
— Появился шанс на спасение для Челси, надо им воспользоваться. Ваша истерия ни к чему, давайте не будем терять время! — он двинулся в сторону кровати Челси.
— Не смей! Не пущу! Никого не пущу! Вы ей навредите! Навредите, моей доченьке, навредите моей светлой девочке! — отпихивала к двери каждого, кто находился в этой спальне.
Несчастная женщина смотря на свою еле живую дочь, потеряла всякую надежду на её спасение. Отчаяние затмило душу, нет просвета, но Огастин видел и приказал куэну вывести миссис Сьюзи, и привести к ней мага-лекаря, дабы успокоить её истерику.
Когда в комнате наступила тишина, Огастин приказал приступать. Он старался смотреть куда угодно, но только не на неё. Слишком для него мучительно видеть Челси в таком беспомощном состоянии и позволять подходить Леону к ней.
Маги собрались вокруг спящей Челси, пропуская Леона вперёд.
— Руку! — наказал один из них держа в руках кинжал.
Леон послушно протянул ладонь и блеснувший кинжал неприятно резанул. Кровавая линия прочертила дорожку, стекая каплями на пол. То же самое проделали и с ладонью Челси, правда, кровь не торопилась просачиваться, но как только выглянула из раны тут же маг воссоединил их руки в воедино.
Леон выдохнул и закрыл глаза, как только ощутил бархатистую кожу девушки. Сердце болезненно изнывало, по истине волнуясь за неё, всем своим нутром ожидая положительный успех. Не желал он ей смерти, потому что полюбил, полюбил как ополоумевший дурак. Впервые позавидовав младшему брату, ведь эта чудесная девочка по-настоящему любила Огастина.
— Заклинание! — снова проговорил наказывая маг.
Леон стал медленно шептать отчеканивая каждое слово, одновременно наблюдая за Челси. Спустя минуты он почувствовал как потеплела хрупкая ладонь, как внезапно задрожала, но не отпускал, не смел. Наслаждался этими минутами и благодарен судьбе, что она так щедро с ним обошлась. Ведь сейчас касаться её — высшее наслаждение. Она спасла ему жизнь, а он отплатил тем же, хотя должен куда больше, чем просто обряд.
— Леон? — внезапно прозвучал голос Челси, мешкая, хмуря брови. — Тебя не казнили? — неподдельно удивилась она.
Услышав Челси, сердце Огастина пропустило удар.
Челси
