— А что тут непонятного, Мила? — изогнул он иронично бровь. — Е*бать тебя буду. Вот тут, — он постучал столешнице, а меня передёрнуло от его мата, — на этом столе. Ну… так как? Ты и дальше будешь настаивать на разговоре или, поджав хвост, сбежишь?
Да блин! Ему что, мало было сегодня ночью?!
— Ты вы же были у любовницы, она вас что, не удовлетворила?
После моего вопроса Лютов посмотрел на меня, как на умалишённую, и рассмеялся в голос. Отсмеявшись, он начал говорить, причём от весёлости не осталось и следа:
— Мила, когда ты начнёшь слышать то, что я говорю? Нет у меня любовниц, зато есть жена, которую я хочу. И вообще, кто тебе сказал, что я ударился в загул? Регина?
— Нет, этого она не говорила. Я сама так решила.
— Решила она… — покачал он головой. — А позвонить и спросить, где я, тяжело было?
— А вам предупредить меня, что ночевать дома не будете? — парировала. — Скажите, это, по-вашему, нормально, когда я всё узнаю от постороннего человека?
— Насчёт того, что не предупредил, согласен, был неправ, больше такого не повторится. И я не был у любовницы, моё отсутствие связано с рабочими моментами. Так ты об этом хотела поговорить?
— Нет.
— Хорошо, продолжай.
Тяжко вздохнув, я перешла к важному:
— Я хотела поговорить насчёт договора…
Лютов встал и, вновь отойдя к окну, сухо произнёс:
— Продолжай…
С одной стороны, не очень приятно разговаривать с человеком, который к тебе стоит спиной, с другой, так будет легче: от его сканирующего взгляда мне всегда становится не по себе.
— Когда мы его подписывали, разговор был только о зачатии. Я согласилась на ваши условия, думала, что близость у нас будет… — Замолчала, не зная, как правильно ему объяснить, что не хочу никаких ласк с его стороны.
— Можешь не продолжать, я тебя понял, — смотря в окно, произнёс он сухо. — А также я знаю, чего бы боишься... — Тишина, от которой становится не по себе. — Но твоё сопротивление лишь ненадолго отсрочит неизбежное. — Он резко разворачивается ко мне и пронизывает горящим взглядом. — После нашей свадьбы мы внесём изменения в договор: я уберу пункт второй…
От его слов сердце пропускает удар.
— Зачем? — вырывается у меня непроизвольно.
— Зачем… — передразнил он меня. И тут же строго: — Ты из-за него постоянно меня отталкиваешь, и я задолбался биться головой об возведённую тобой между нами стену.
«Да недолго ты и бился», — мысленно ответила.
Вслух, разумеется, сказала другое:
— Ничего подобного, ваш пункт тут ни при чём, так что можете оставить его.
— Уверена? — развеселился он.
Как он не поймёт: не влюбиться я боюсь, а любить мужчину, который гуляет и меня как личность ни во что не ставит.
— Вполне.
— Жена моя распрекрасная, а что вид такой кислый, если уверена?
— Знаете, вы всегда мне тыкаете этим «жена», но только это слово для вас пустой звук. Что-то мне подсказывает, что вы даже не понимаете его значение.
— Поясни, чего я не догоняю.
— Да не вопрос, объясню! — тут меня прорвало. — Это нормально, когда посторонняя женщина идёт к гинекологу и спрашивает у врача обо мне? Это нормально?! — сорвалась я на крик. И уже тише: — Я уже не говорю, что чувствовала себя сегодня бездушной куклой, которую хозяин решил приодеть на свадьбу. Стояла, как дура, и ждала, когда ваша Регина оценит наряд и разрешит удалиться. Но этого вам показалось мало, вы дали ей указание научить меня вальсировать. Я понимаю, что свадьба — это фикция, но зачем меня так унижать?! Что я вам плохого сделала?!
Я резко замолчала, боясь окончательно сорваться. Лютов тоже молчал, видать, переваривал услышанное, и, когда я решила, что можно уходить, так как разговор не удался, он неожиданно заговорил:
— Ты неправа, Регина заходила к врачу по своему вопросу. Насчёт всего остального… ты же у нас девушка гордая: чтобы я ни предложил, нос воротишь, а уламывать тебя у меня попросту времени не было. Поэтому мне пришлось самому выбирать тебе вещи, а Регина ничего не оценивала, потому что у неё другая задача. Но если свадебное платье тебе не понравилось, выбери другое…
— Плате красивое, спасибо. Но вы так и не поняли, что я хотела сказать…
Встала с кресла. Хватит разговоров, а то от этого никакого толку.
— Отчего же, я понял и принял к сведенью. А вот ты опять ищешь повод, чтобы не выполнять обещание. И ведь как красиво придумала: разыграла обиженную и сейчас с гордо поднятой головой удалишься.
— Да не собираюсь я отказываться от обещания…
— Вот и замечательно, раздевайся… — От его слов я потеряла дар речи, а он, пристально смотря мне в глаза, начал развязывать галстук. — Ладно, раз не можешь сама, я помогу. — И Лютов делает шаг в мою сторону.
— И вы после нашего разговора действительно хотите заняться сексом?
— Очень. Иначе я на приёме буду народ своим стояком пугать. Более того, пора нам с тобой идти на сближение, хватит уже по разные стороны баррикад стоять. — Он подходит близко, а я затаила дыхание. — Мила, обещаю не ласкать руками, я помню про договор, если ты этого опасаешься. Ну так что, сбежишь или выполнишь обещание?
«А не стать ли мне вдовой?» — вновь промелькнуло у меня в голове.