– А после процедуры Анна испытывала какие-нибудь боли?
– Может быть, несильные, – говорит доктор Чанс.
– Вы не помните?
– Прошло много времени. Я уверен, даже Анна уже этого не помнит.
– Вы так думаете? – Я поворачиваюсь к Анне. – Может, спросим ее?
Судья Десальво складывает на груди руки.
– Кстати, о рисках, – ровным голосом продолжаю я, – не расскажете ли вы нам об исследовании долгосрочного воздействия уколов фактора роста, которым Анна подвергалась дважды в процессе подготовки к забору материала для трансплантации?
– Теоретически никаких долгосрочных последствий быть не должно.
– Теоретически, – повторяю я. – Почему теоретически?
– Потому что исследование проводилось на лабораторных животных, – признает доктор Чанс. – Воздействие на людей все еще находится в стадии изучения.
– Как утешительно.
Чанс пожимает плечами:
– Врачи не склонны прописывать пациентам лекарства, которые могут привести к большим проблемам.
– Доктор, вы слышали что-нибудь о талидомиде?
– Разумеется. Вообще-то, недавно возобновлены его исследования как средства против рака.
– А раньше это было одно из важнейших средств, – замечаю я. – С катастрофическими побочными эффектами. Кстати говоря… есть какие-нибудь риски, связанные с изъятием почки при донорстве?
– Не больше, чем при других операциях, – отвечает доктор Чанс.
– Может Анна умереть от осложнений?
– Это весьма маловероятно, мистер Александер.
– Тогда давайте представим, что Анна прошла эту процедуру с блеском. У нее остается одна почка. Какое влияние это окажет на ее дальнейшую жизнь?
– Никакого, – отвечает врач. – В этом вся прелесть.
Я передаю ему листовку, выпущенную отделом нефрологии больницы, где он работает.
– Прочтите, пожалуйста, выделенный абзац.
Он снова надевает очки:
– Повышенный риск гипертензии. Возможные осложнения во время беременности. – Доктор Чанс поднимает взгляд. – Донорам рекомендовано воздерживаться от занятий контактными видами спорта, чтобы исключить риск повреждения оставшейся почки.
Я сцепляю руки за спиной:
– Вы знали, что Анна в свободное время играет в хоккей?
Чанс поворачивается к ней:
– Нет. Не знал.
– Она вратарь. Была вратарем уже несколько лет. – Я даю слушателям прочувствовать смысл сказанного. – Но раз это донорство остается гипотетическим, давайте сфокусируемся на тех случаях, которые уже имели место. Уколы фактора роста, забор донорских лейкоцитов, стволовые клетки, костный мозг – эти мириады медицинских процедур, которые вытерпела Анна, по вашему экспертному мнению, доктор, не принесли никакого существенного вреда ее здоровью?
– Существенного? – Он колеблется. – Нет, не принесли.
– А получила ли она от них какую-нибудь пользу?
Доктор Чанс долго смотрит на меня, а потом говорит:
– Разумеется. Она спасала свою сестру.
Во время перерыва на ланч мы с Анной едим наверху в здании суда, когда в комнату заглядывает Джулия:
– Это закрытая вечеринка?
Анна машет ей рукой, чтобы входила. Джулия садится, не удостаивая меня даже взглядом.
– Как дела? – спрашивает она.
– Хорошо, – отвечает Анна. – Только я хочу, чтобы все это поскорее закончилось.
Джулия вскрывает пакетик с салатной заправкой и выливает ее на принесенную с собой еду.
– Закончится, не успеешь заметить.
При этих словах она косится на меня.
Этого хватает, чтобы я вспомнил запах ее кожи и место под грудью, где у нее родинка в форме полумесяца.
Вдруг Анна встает и заявляет:
– Пойду погуляю с Джаджем.
– Ты сдурела! Там репортеры, они еще не ушли.
– Значит, я погуляю с ним по коридору.
– Нельзя. С ним должен гулять я. Это часть дрессировки.
– Тогда пойду пописать, – заявляет Анна. – Это я могу сделать сама, правда?
Она выходит из конференц-зала, оставляя меня, Джулию и все, что не должно было случиться, но случилось.
– Анна специально оставила нас одних, – подмечаю я.
– Она умная девочка, – кивает Джулия. – Легко прочитывает людей. – Потом опускает пластиковую вилку. – Твоя машина вся в собачьей шерсти.
– Знаю. Все время прошу Джаджа, чтобы завязывал волосы в хвостик, но он не слушается.
– Почему ты меня не разбудил?
– Потому что мы стояли на якоре в непробудной зоне, – усмехаюсь я.
Джулия даже не улыбается:
– Прошлая ночь была для тебя шуткой, Кэмпбелл?
В голове всплывает старая поговорка: «Если хочешь рассмешить Господа, расскажи Ему о своих планах». И так как я трус, то хватаю пса за ошейник.
– Мне нужно выгулять его, пока нас снова не позвали в зал.
Голос Джулии летит вслед за мной к двери:
– Ты не ответил.
– Ты сама этого не хочешь, – говорю я и не оборачиваюсь, чтобы не видеть ее лица.
В три часа судья Десальво переносит слушания на день, потому что у него по расписанию еженедельный прием у хиропрактика. Я провожаю Анну до холла, чтобы передать отцу, но Брайана нет. Сара удивленно озирается:
– Может быть, его вызвали на пожар. Анна, я…
Однако я кладу руку на плечо девочки со словами:
– Я отвезу тебя на пожарную станцию.
В машине она молчит. Я въезжаю на парковку и не глушу мотор.
– Слушай, может быть, ты этого не поняла, но первый день у нас прошел отлично.
– Да ну, – хмыкает она и выходит из машины.
