По моей просьбе мы возвращались на станцию длинным путем, хотелось прокатиться по улице, где я живу. На подъездной дорожке стоял джип Джесса. Света в доме не было. Я представил себе Анну, как она лежит в постели, натянув одеяло до подбородка, и пустую кровать Кейт.
– У нас все нормально, Фиц? – спросил Цезарь.
Машина буквально ползла мимо моего дома.
– Да, все в порядке, – ответил я. – Пусть и тут будет так же.
Я стал пожарным, потому что хотел спасать людей. Но мне нужно было уточнить детали. Нужно было перечислить имена.
Машина Брайана Фицджеральда полна звезд. На пассажирском сиденье лежат звездные карты, в разделяющую нас консоль заткнуты астрономические таблицы; заднее сиденье – россыпь ксерокопированных туманностей и планет.
– Простите, – произносит он и краснеет. – Я не ожидал, что у меня будет компания.
Я помогаю Брайану освободить для себя место и по ходу дела беру в руки карту, покрытую точками размером с булавочный укол.
– Что это? – спрашиваю я.
– Небесный атлас. – Он пожимает плечами. – Это что-то вроде хобби.
– В детстве я однажды попыталась назвать каждую звезду именем своего родственника. Обидно, но я не успела перебрать все имена, уснула раньше.
– Анну назвали в честь галактики, – говорит Брайан.
– Это гораздо круче, чем быть названной в честь святого, – вслух размышляю я. – Я как-то спросила маму, почему звезды сияют? Она сказала, это фонари для ангелов, чтобы те могли найти путь на Небе. Но когда я тот же вопрос задала отцу, он начал рассуждать про какие-то газы, и, сложив все это вместе, я решила, что пища, которую дал нам Господь, вызывает неоднократные ночные прогулки в туалет.
Брайан хохочет:
– А я как-то пытался объяснить своим детям, что такое атомный синтез.
– Получилось?
Он на мгновение задумывается.
– Вероятно, они все смогут найти Большую Медведицу с закрытыми глазами.
– Это впечатляет. Мне все звезды кажутся одинаковыми.
– Это не так уж трудно. Находишь часть какого-нибудь созвездия, например пояс Ориона, и сразу становится легче отыскать у него в ногах Ригель и Бетельгейзе – на плече. – Брайан замолкает. – Но Вселенная на девяносто процентов состоит из того, чего мы даже не видим.
– Тогда откуда нам знать, что это существует?
Он останавливается на красный свет:
– Темная материя оказывает гравитационное воздействие на другие объекты. Ее не видно, нельзя почувствовать, но можно наблюдать за тем, как некое тело тянет по направлению к ней.
Вчера вечером, через десять секунд после ухода Кэмпбелла, в гостиной появилась Иззи. Я как раз пребывала на пике одного из тех очистительных плачей, которые женщина должна себе устраивать по крайней мере один раз в продолжение лунного цикла.
– Да, – сухо произнесла сестра, – сразу видно, что это всего лишь деловые отношения.
Я хмуро глянула на нее:
– Ты подслушивала?
– Простите, но вы с Ромео имели ваш маленький тет-а-тет за очень тонкой стеной.
– Если ты хочешь что-то сказать, говори.
– Я? – Иззи сдвинула брови. – Но это ведь не мое дело, так?
– Так.
– Вот именно. Поэтому я оставлю свое мнение при себе.
Я округлила глаза:
– Прекрати, Изабель!
– Не думала, что ты спросишь. – Она села рядом со мной на диван. – Знаешь, Джулия, муха, когда впервые видит красный огонек электронной мухобойки, она ведь принимает его за Бога. А в следующий раз уже бежит от него.
– Во-первых, не сравнивай меня с мошками. Во-вторых, муха летит, а не бежит. И в-третьих, следующего раза не бывает. Муха уже мертва.
– Юрист до мозга костей, – усмехнулась Иззи.
– Я не позволю Кэмпбеллу угробить меня.
– Тогда попроси перевод.
– Я же не на флоте. – Я обнимаю маленькую подушку с дивана. – И я не могу этого сделать, сейчас не могу. Иначе он подумает, что я размазня, не способная отделить профессиональную деятельность от какой-то глупой подростковой… истории.
– Ты не можешь. – Иззи качает головой. – Он эгоистичный козел, который хочет прожевать тебя и выплюнуть. И у тебя действительно ужасная история увлечений всякими придурками, от которых нужно с воплями бежать прочь. И я не собираюсь сидеть и слушать, как ты пытаешься убедить себя, что не испытываешь чувств к Кэмпбеллу Александеру, когда на самом деле последние пятнадцать лет провела, стараясь залатать дыру, которую он проделал в твоем сердце.
Я смотрю на сестру:
– Вау!
Она пожимает плечами:
– Ты не думаешь, что у меня накипело, в конце концов?
– Ты ненавидишь всех мужиков или только Кэмпбелла?
Иззи погружается в задумчивость.
– Только Кэмпбелла, – наконец изрекает она.
В тот момент мне хотелось остаться одной в своей гостиной, чтобы швырнуть о стену пульт от телевизора, например, или какую-нибудь вазу, а лучше всего – свою сестру. Но я не могла выставить Иззи из дома, в который она въехала всего несколько часов назад. Я встала и взяла с тумбочки ключи:
– Пойду погуляю. Не жди меня.
Я не особо люблю вечеринки, а потому редко заглядываю в «Шекспировского кота», хотя это заведение расположено всего в четырех кварталах от моего дома. В баре было темно, людно, пахло пачулями и гвоздикой. Я протолкалась внутрь, влезла на барный стул и улыбнулась сидевшему рядом мужчине.
